Мать порядка. Как боролись против государства древние греки, первые христиане и средневековые мыслители

Вандея — это ведь не только какие-то одураченные крестьяне, к которым пришли священники, и король, и англичане, и сеньёры, и Бог, — и вот они пошли как тупое быдло против чудесной революции Парижа. Нет, можно на это смотреть с другой стороны. Париж запрещает любую провинциальную самобытность, для Парижа федерализм — это контрреволюция. Для Парижа диалекты — это уголовное преступление. Патриотизм санкюлотов — это не только идея революции, но и идея централизации, принудительной унификации, борьбы со всем иным! Это комиссары, которые приезжают и начинают рубить головы направо и налево. И, в результате, самые разные настроения сочетаются и вызывают такой мощнейший взрыв со стороны значительной части французского крестьянства. Да, часто это оформлено как: «да, мы за короля, мы за церковь», но во всем этом очень много и правоты, и справедливости, и желания отстоять свой уклад жизни, а не просто своих помещиков и феодалов, и каких-то обманывающих их священников и т. д. Это движение действительно было громадным. Есть условные параллели с Антоновским восстанием в России. Я когда-нибудь дойду в нашем курсе до Великой Российской революции, и расскажу о крестьянских движениях русской революции, куда более анархических, чем Вандея. Но просто вот так сказать, что Вандея — это символ чего-то злого и оплот всего реакционного, и всё — невозможно. (Кстати, я помню, как в конце восьмидесятых Алесь Адамович назвал Белоруссию «Вандеей Перестройки» — заклеймил, как отрезал.) Вот Мягкова, она это очень подробно анализирует в своей книжке; у неё много статей на эту тему. Там есть, действительно, борьба регионов и общин, и крестьян за право жить своей жизнью. Против централизации, против диктатуры, против навязывания, против того, что оскорбляет их уклад. Да, это все перемешано часто с чем-то наивным, с монархическим, с отсталым, с клерикальным и т. д. Разные варианты, разные версии. Вандейцы тоже были очень разные. А были ещё шуаны — похожее движение по соседству, которому Бальзак посвятил один из своих первых романов! Но всё-таки, повторяю, это движение сотен тысяч крестьян, хотя часто там были аристократические вожаки и лидеры. Всё-таки это была гражданская война.