Мавританская Испания. Эпоха правления халифов. VI–XI века

Но Халаф еще не сыграл свою роль до конца. На самом деле он только начал. Кади Севильи очень быстро понял, как можно использовать предполагаемое возвращение Хишама II. Ему было все равно, был этот человек Хишамом или нет. Поскольку сходство было достаточным, чтобы гарантировать признание Халафа бывшим монархом, лигу против берберов можно было организовать, пользуясь его именем. А кади, хаджиб халифа, стал бы духом этой лиги. Поэтому кади пригласил Халафа в Севилью, обещав ему всяческую поддержку, если его личность будет подтверждена. Торговцу циновками не надо было повторять приглашение дважды. По прибытии в Севилью кади предъявил Халафа женщинам из гарема Хишама. Те знали, что от них требуется, и единогласно подтвердили, что Халаф и есть Хишам II. Кади на основании их свидетельства проинформировал сенат Кордовы, так же как арабских и славянских правителей, что Хишам II живет под его крышей, и потребовал, чтобы они взяли в руки оружие в его защиту. Этот шаг оказался успешным. Верховная власть Хишама была признана Мухаммедом ибн Абдуллахом – свергнутым принцем Кармоны, тогда находившимся в Севилье, Абд аль-Азизом, принцем Валенсии, Моджехидом, принцем Дении и Балеарских островов, и правителем Тортосы. В Кордове население восторженно приветствовало появление Хишама. Президент республики – Абу-л Хазм ибн Джавар, менее доверчивый и заботящийся в первую очередь о собственной власти, не был одурачен. Но он понимал, что не может идти против воли народа, и понимал необходимость объединения арабов и славян под командованием одного лидера. Кроме того, он боялся нападения берберов на Кордову. Поэтому он не препятствовал своим согражданам присягнуть на верность Хишаму II. Это было в ноябре 1035 года.

Яхья, пока арабы и славяне вооружались против него, осадил Севилью и разграбил окрестности, решив таким образом отомстить предприимчивому кади, но его окружали предатели. Берберы Кармоны, вынужденные служить под знаменем Яхьи, в сердцах хранили верность своему прежнему господину, с которым поддерживали отношения, и в октябре 1035 года некоторые из них тайно посетили Севилью. Там они сказали кади и Мухаммеду ибн Абдуллаху, что Яхью легко застать врасплох, потому что он редко бывает трезвым. Те намек поняли. Исмаил, сын кади, выступил во главе севильской армии вместе с Мухаммедом. Ночью они разместили главные силы армии в засаде и отправили отряд к Кармоне в надежде выманить Яхью за пределы городских стен. Яхья как раз пил, когда услышал о приближении севильцев. Вскочив, он закричал: «Нам повезло! Ибн-Аббад прибыл с визитом! К оружию! Все на коней!» Его приказ был выполнен, и вскоре Яхья выехал из города в сопровождении трехсот всадников. Разгоряченный выпивкой, он бросился на врага, не построив людей в боевой порядок, в полной темноте. Не ожидавшие такого напора севильцы тем не менее оказали упорное сопротивление и, когда были вынуждены отступить, двинулись в направлении засады Исмаила. У Яхьи не было шансов. Исмаил напал на противников во главе отряда христиан и разбил его. Яхья был убит. Солдаты разделили бы его судьбу, если бы Мухаммед ибн Абдуллах не попросил Исмаила пощадить их. «Почти все они, – настаивал он, – берберы Кармоны, вынужденные против воли служить ненавистному узурпатору». Исмаил не стал спорить, и преследование разбитого врага было прекращено. Мухаммед сразу же направился в

Кармону, чтобы вернуть свои владения. Негры Яхьи, удерживавшие ворота, попытались его задержать, но Мухаммед, которому активно помогали горожане, ворвался в город через пролом в стене. Войдя во дворец Яхьи, он разделил обитательниц гарема между своими сыновьями и захватил все сокровища принца. Это случилось в ноябре 1035 года. Некоторые хронисты указывают дату 429, а не 427 год хиджры. То, что правильной является последняя, доказывает Ибн Хайян, цитирующий рассказ берберского солдата из Кармоны, принимавшего участие в бою, в котором погиб Яхья.