Мертвые тоже скачут

Потом дед. Предчувствуя смерть, он возвращается в Валищево (судя по рассказу бабы Поли, он отдал ей конверты через два года после своего отъезда из Валищево, когда мы с ним жили здесь по настоянию врачей), разыскивает бывшую любовь и, веря ей и ее не остывшим чувствам, оставляет для своей, тогда еще маленькой внучки письма, зная, что она вырастет и начнет поиски ожерелья. Остальные предметы из набора он прячет у себя дома, позволяя маме с бабушкой найти их после его смерти. Кстати, не надеясь на случайность, он пишет координаты Пелагеи Ивановны на качелях, где часто качал меня маленькую, опять же зная, что я их обязательно вспомню.

Я все это кратко изложила в колонке и задумалась над вопросами: кто убил Глеба Хабарова? Куда делся мешочек с драгоценностями? Что толкнуло Диану на самоубийство, да еще и таким диковинным способом, и было ли это самоубийством как таковым? Кто стрелял в Валерия и что произошло с ним позже: почему он оказался на кладбище, откуда там его могила, если он жив; почему он жив, если он мертв? И, наконец, зачем дедушка приписал эти странные фразы: «Творить справедливость – вот высшая добродетель» и «А кто обманом помышляет – да будет сам обманут»? Честно говоря, размышления на эту тему навели меня на такие мысли, что стало как-то не по себе. Дело в том, что обманщик и впрямь наказан: его убили, драгоценности отняли (здесь стоит поставить знак вопроса, но что-то мне подсказывает, что мешочек забрали за пару мгновений до или после его смерти, а никак не через несколько часов). И первое изречение также сбылось, ведь Хабаров получил по заслугам, он не был простым честным гражданином, которого ограбили гады на улице и застрелили, чтобы избавиться от свидетеля и жертвы в одном лице, он сам так часто поступал. Кто-то может посчитать это справедливостью в последней инстанции, но мне все же так не казалось. Это ли имел в виду дед, вот что меня интересовало. Ответ на сей спорный вопрос я могла получить только по адресу, указанному ниже. Вот туда нам и надобно.

Я отложила лист, спустилась вниз и приняла душ (на сей раз закрывшись), затем вернулась в комнату, забралась в постель и стала вертеться: сон не шел. Немудрено: одно важное решение я так и не приняла. Вот съезжу я в банк и получу на руки ожерелье. А что я буду с ним делать дальше? Валерий не сегодня-завтра уйдет. Исчезнет из моей жизни. Скорее всего, навсегда. Вопрос, что мне дороже: фамильная ценность или он?

Я поднялась и полезла в не до конца распакованную сумку. На дне я нашла карты Таро. Да, помню, Азаза запретила мне гадать. К своей чести скажу, что делаю это только на Святки, когда гадание разрешено церковью, так как я очень набожна. Но в экстренных ситуациях я все же отхожу от канона. Сейчас был именно такой случай.

Достав из картонной коробки карты, я их медленно переложила из одной стопки в другую, разглядывая картинки и тем самым заряжая своей энергией. Затем сосредоточилась на вопросе, перетасовала прямо поверх одеяла и вытащила несколько, разложив зигзагообразной линией.

Полминуты я вглядывалась в изображения, не веря собственным глазам. Затем остервенело сбросила карты на пол, залезла в кровать и разревелась. Да, я предугадывала, что все развернется именно таким образом. Но сердечная боль мешала мне с этим смириться. Эх, ожерелье… Дед хотел, чтобы оно было у меня. Ну ничего, завтра будет новый день. Возможно, все образуется.

Глава 17

Я не спала всю ночь. Временами кидала подушку о стену, иногда кусала одеяло. Встав рано утром совершенно разбитой, я вызвала по мобильному такси (не перевариваю общественный транспорт), медленно собралась и спустилась вниз, понимая, что завтракать не смогу. Когда я нервничаю или жестоко страдаю, аппетит как-то пропадает. А тут было и то и другое.

Тихо ступая, я достигла комнаты Валеры и вошла. Он лежал по диагонали, лицом вниз и сладко посапывал. Одеяло обнажило его широкую белую спину, такую соблазнительную, что я не удержалась, подошла и осторожно провела по ней ладонью. Надо же, Валера спал. Он правда спал, и это было чудом.

Чудом ли?

Вещи Хабарова были разбросаны по всей комнате. У меня вдруг возникла одна сумасшедшая мысль, я сделала шаг в сторону от кровати, но тут завибрировал телефон (я отключила звук). Ответив, я получила информацию о том, что такси уже прибыло и ждет возле дома. Значит, не судьба.

Я вышла из дома и села в машину. Следующие девять часов прошли в бесконечных пробках, хождениях, нечаянных удивлениях и изводящих ожиданиях. Наконец, ближе к пяти часам, то же такси доставило меня обратно, в Валищево, но на сей раз у меня в сумочке отдыхало от нервозности дня баснословно дорогое и сказочно красивое изумрудное ожерелье. Боже, как же я люблю изумруды! Все другие камни безнадежно меркнут близ этого глубинно-зеленого совершенства. Разумеется, я не дура и ожерелье разглядывала, запершись в кабинке банковского туалета.