Месмеризм и конец эпохи Просвещения во Франции

Подобно Бриссо и Карра, Николя Бергасс презирал литературный мир Парижа за его закрытость и аристократизм, однако с Бриссо его также роднило нечто большее, а именно стремление «открыть достойнейшим дорогу к званиям и почестям». «Что за источник могущества кроется в честолюбии! Счастливо государство, в котором быть достойнейшим – это всё, что требуется, чтобы быть первым». Снова и снова возвращался Бергасс к этой теме, которую наиболее полно развил в своих «Заметках о суеверии наследственности знати» («Observations sur le préjugé de la noblesse héréditaire»): «Нам должны вернуть нашу свободу; нам должны быть открыты карьеры на всех без исключения поприщах». В отличие от Бриссо, которому накануне Революции едва удавалось сводить концы с концами, Бергасс имел солидный доход от семейных предприятий, отчего в его устах подобные призывы звучали куда обоснованнее. Благодаря удачной женитьбе отец Бергасса породнился с семьей видных лионских дельцов, после чего в 1740‐х годах и сам занялся коммерцией. У Бергасса было четверо братьев – все успешные коммерсанты. Сам Николя тоже проявлял живой и неизменный интерес к делам торговым, но все же предпочитал уделять больше времени преподаванию в ораторских школах60, сдаче адвокатских экзаменов, а также философствованию в узком кругу и заботам о своем слабом здоровье. «Всем известно о моем богатстве; не секрет, что оно более чем обеспечивает все мои нужды и делает меня человеком совершенно независимым», – писал он в 1789 году. В письме к своей невесте Перепетуе дю Пети-Туар, датированном декабрем 1790 года, он писал об уровне своего достатка еще конкретнее: «Еще до того, как все эти добрые люди соизволили возжелать для себя свободы, я располагал состоянием, обеспечивавшим мне шесть тысяч ливров дохода в год, а также долей в компании моих братьев, которая приносила еще десять тысяч годового дохода, а позднее и того более». Бергасс был классическим представителем той коммерческой буржуазии, которая приветствовала созыв Генеральных штатов, поскольку видела в них путь к политическому влиянию, сопоставимому с уже имеющимся у нее влиянием экономическим. Он развивал эту мысль в 1789 году в ряде важнейших сочинений на тему сословного состава Генеральных штатов. Выступая против главенствующей роли аристократии в церкви, в армии, в судебной системе, а также в академиях, он высмеивал абсурдность основанных на праве рождения привилегий и попрекал дворянство ролью, которую оно сыграло в установлении «печального хаоса феодального правления», равно как и неспособностью его представителей справляться с обязанностями на незаслуженно доставшихся им постах. За девять лет до того он уже обозначил круг претензий буржуазии к аристократии в одном из своих эссе, где отстаивал право свободной торговли от имени «трудолюбивого класса в составе нации». Он проводил четкое различие между этим классом, основу которого составляли подобные Бергассам коммерсанты и землевладельцы, и «классом не имеющих собственности простолюдинов»61.