Месмеризм и конец эпохи Просвещения во Франции

Исходя из вышеизложенного, можно с уверенностью утверждать, что радикальная политическая мысль подспудно развивалась в рамках месмеристского движения, временами прорываясь наружу в памфлетах. Месмеризм предоставил Бриссо, Карра и Бергассу площадку для выступлений против несправедливости власть имущих, которые, как им казалось, намеренно препятствовали их – и всех выходцев из «третьего сословия» – карьерам. Вместе с тем некоторые месмеристы – в особенности Лафайет, Дюпор и д’Эпремениль – занимали при Старом режиме очень высокое положение. Считается, что Лафайету и Дюпору оно помогло возглавить революционное движение в 1787–1789 годах, тогда как д’Эпременилю принято отводить роль реакционера. Действительно, многие историки пишут о д’Эпремениле как о лидере аристократических антиправительственных выступлений 1788–1789 годов, приблизивших собственно Революцию. При всей неоднозначности феномен «дворянского бунта» (révolte nobiliaire) остается за рамками данного исследования, однако для уточнения контекста революционных событий во Франции представляется важным остановиться на двойственном восприятии современниками самой фигуры д’Эпремениля. Вплоть до 25 сентября 1788 года, когда Парламент выступил за реорганизацию Генеральных штатов по принципам, отвечавшим интересам аристократии, мало кто из французов относился к д’Эпременилю и другим парламентариям как к реакционерам. Если предположить, что позиция книготорговца С.-П. Харди была типичной для парижской буржуазии той поры, то д’Эпремениля скорее считали «гуманным и милосердным членом городского магистрата» и даже своего рода народным героем, не побоявшимся «выступить против покушения на гражданские свободы», да еще и «прославленным навеки патриотом-мучеником», поскольку в 1788 году его заточили в тюрьму, сделав жертвой «безжалостного преследования со стороны министров». Конечно, современники вполне могли в нем ошибаться, но такой взгляд на личность д’Эпремениля был широко распространен и оказал значительное влияние на события лета 1788 года. Вероятно, в то время мрачная громада Бастилии заслоняла аристократический бунт от взоров большинства парижан. Как бы то ни было, в сложившемся в доме Корнманна союзе членов Парламента и поденщиков-памфлетистов вроде Бриссо и Карра не было ничего противоестественного. Также вполне естественно, что сами они, как и прочие их современники, не считали реакционными ни месмеристскую теорию революции, ни собственные нападки на правительство63.

Глава 4Месмеризм как радикальная политическая теория

Для Карра и других озлобленных писак месмеризм превратился в оружие борьбы против научной и литературной элиты Парижа, однако для большей части читающей публики он представал в виде космологической доктрины. Карра с друзьями и единомышленниками (в первую очередь Бергассом) использовали космологическую составляющую абстрактных, напыщенных и сугубо аполитичных разглагольствований Месмера как материал для построения своей политической теории. Пожалуй, «политическая теория» – слишком громкое название для беззастенчивого искажения его идей, которым они занимались, однако сами они находили эти свои построения вполне стройными, здравыми и обоснованными, а полиция и вовсе усматривала в них прямую угрозу государственному строю. Сложно сказать, насколько политизированными были собрания месмеристов в доме Корнманна, поскольку записей, отражающих суть разворачивавшихся на них дискуссий, не сохранилось. Кроме того, сами месмеристы-радикалы были вынуждены проявлять осторожность, дабы лишний раз не привлекать к себе внимание полиции и цензоров; вследствие этих причин составить представление об их политических воззрениях можно лишь путем скрупулезного «просеивания» их печатного наследия с целью обнаружения соответствующих ремарок.

Идеологические выкладки Карра как нельзя лучше иллюстрируют попытки членов корнманновского кружка создать «месмеризм без Месмера», но еще в них прослеживается сильное влияние первоначальной доктрины. Карра не забыл даже про ванны и месмерические «цепи», хотя и не соглашался с Месмером в понимании природы флюида. Его концепция флюида уходила корнями в отчет А. Л. Жюссо, который расходился во мнении с другими членами комиссии Королевского медицинского общества по месмеризму. Жюссо полагал, что месмерические эффекты отчасти объясняются свойствами окружающих тела «атмосфер». Карра не преминул включить данные представления в собственную месмеристскую космологию, выдвинув тезис о существовании системы взаимосвязанных флюидов, пронизывающих «атмосферы» всех живых существ и субстанций. Он приспособил эти флюиды к своей теории, определив их как источник воздуха, света, электричества, теплоты и огня (у Карра также имелись теории, объясняющие механику образования каждой из этих субстанций) и добавив к ним некий общий флюид наподобие месмеровского, связывающий атмосферы всех больших и малых тел с внешним эфиром.