Месмеризм и конец эпохи Просвещения во Франции

Если руководствоваться этим принципом, то становится ясно, что невозможно поверить в животный магнетизм, что г-на Делона, что г-на Месмера. Посмотрим же, не сказали ли эти господа, не позволили ли нам увидеть, несмотря на святость своей тайны, достаточно, чтобы снять все сомнения.

Одно лишь воображение производит все действия, приписываемые магнетизму. Кто это сказал? Да сам г-н Месмер и его сторонники, открыто применяющие все известные средства к пробуждению воображения: чудесные явления, причудливые и неудобные позы, необычная речь, многолюдные собрания, легкие прикосновения, производящие на чувствительных индивидов сильное впечатление и будящие их воображение. Прикосновение одним пальцем с небольшого расстояния производит чувство… [неразборчиво] и ускользающее, подобно легкой щекотке, но привлекает обостренное внимание, а наполненное радостной надеждой воображение и доверчивость довершают дело. Бурлящих чувствами женщин магнетизируют мужчины, и нет такого просвещенного медика или ученого физика, кто бы не знал, к каким чудесным результатам это может привести, даже предполагая абсолютную невинность магнетизера. Кое-кто осмеливается называть происходящее шарлатанством, но ведь больные подчиняются воле магнетизера, каталептики начинают видеть лучше, когда оказываются лишены способности видеть, сами больные начинают диагностировать болезни – и разве все это не напоминает широко известные истории про одержимость демонами, которыми наполнены старые книги? Николь де Вервин, Марта Броссье, луденские урсулинки творили ничуть не менее зрелищные чудеса. Не напоминают ли увещевания магнетизеров в адрес предубежденных против них ученых такие же филиппики более прославленных шарлатанов? Ярчайший пример прегрешения против медицинских и физических истин – это пример… [Гарвея?]. Вспомним, что никто из врачей возрастом сорок лет и более так и не согласился поверить ему. Но при этом ему легко поверили множество физиков. Пример Ньютона здесь ничего не доказывает: никто не отрицает его открытий. Мы только обычно объясняем их действием вихрей; и не было ни одного открытия, которое не было бы сразу признано многими учеными, и не было ни одного отвергнутого большинством ученых открытия, которое не оказалось бы на поверку химерой.

То, как магнетизеры защищают свое учение, видится мне само по себе весомым аргументом против них. Например, они говорят о магнетическом флюиде, оставляя при этом без внимания то, что само существование этого флюида весьма далеко от всеобщего признания. Они выдают влияние Луны на человеческое тело за подтвержденную истину, однако ни это влияние, ни факты, на основе которых они строят свои утверждения, не получили общего признания. Они сравнивают это влияние с действием приливов и отливов, отказываясь признавать, что это действие подвергалось попыткам исчисления, и эти исчисления показали, что оно равно нулю.

Среди владеющих их секретом есть такие, кто свободно говорит, что хранит его ради собственного обогащения, и если это и недостойно, то уж в любом случае не несправедливо, ведь на самом деле точная и безусловная справедливость столь редка, и будь это не так, род людской достиг бы такого нравственного совершенства, что ничего более и желать бы не оставалось.

Другие говорят, что им было бы опасно раскрыть свой секрет. Еще некоторые говорят, что хранят свое учение в тайне, чтобы иностранцы, враги их страны, не могли воспользоваться им ради своей корысти. Эти последние резоны подозрительны. Всякий раз, когда человек делает нечто себе во благо, он вполне свободно может открыться своим друзьям в том, что касается достойных и благих мотивов, им руководящих, но он совершенно не обязан ставить о них в известность широкую публику, которая ему не всегда и станет верить.

Кроме того, как может представлять собой опасность секрет, столь полезный для всех? Не теряет ли он общественную пользу, оставаясь секретом? Если он станет известен публике, то разве нельзя найти средства для того, чтобы защитить его? Предположите, что пушечный порох был бы известен в мире лишь одному народу: не обратил бы он разве все прочие народы в рабство? Не мечтают ли владельцы секрета таким же образом стать полновластными хозяевами всего своего народа? Возможно ли хранить это знание в секрете, при этом успешно применяя его на пользу ближним?

Коль скоро г-н Месмер не любит академии, мы возьмем на себя смелость рассказать здесь один анекдот. Один человек открыл квадратуру круга и жалуется, что его доказательство не желают рассматривать в Академии.

„Но ведь это лишь пустая трата времени“, – говорит ему академик.

„У других так и есть, – отвечает ему квадратор, – вы и не рассматривайте их доказательства. Ведь верно лишь мое“.