Месмеризм и конец эпохи Просвещения во Франции

Тайные собрания общества проходили в просторном зале отеля Куаньи на рю Кок-Эрон, украшенном роскошными гобеленами и зеркалами. Атмосферу, царившую на них, лучше всего описывает в своем дневнике барон де Корберон, французский полномочный посланник в России в 1775–1780 годах, не пропускавший ни одного из направлений современных ему мистицизма и оккультизма и в каждом принимавший участие. Первая книга его дневника была опубликована в издании Л.‐О. Лабанда «Французский дипломат при дворе Екатерины II, 1775–1780. Личный дневник шев[алье] де Корберона, полномочного посланника Франции в России» («Un diplomate français à la cour de Cathérine II, 1775–1780. Journal intime du Chev. de Corberon, chargé d’ affaires de France en Russie», Париж, 1901). Отрывки из второй части его дневника, приведенные ниже, предоставлены Муниципальной библиотекой Авиньона (MSS 3059, 3060).

После частного собеседования с Месмером и посещения особой предварительной сессии для неофитов Корберона приняли в общество 5 апреля 1784 года.

«Сегодня меня приняли к Месмеру – то есть в члены Гармонии, поскольку ей придали внешние формы и титул масонства, чего раньше не было. Нас было 48 кандидатов. Для церемонии подготовили большой зал на первом этаже старинного „Отеля Куаньи“ на рю Кок-Эрон. Множество свечей, расположенных по три, освещали помещение. Само расположение скамей, кресел и т. д. придавало всему происходящему легкий налет шарлатанства, который мне не понравился, нужно признаться, но чего не стерпишь во благо человечества…

Вдоль дальней стены этого зала был установлен помост, на котором восседали трое – председатель и вице-председатели; стоявший перед ними стол был покрыт красной материей, как и их кресла. Месмер – в середине, справа от него – г-н Шателю, слева – г-н Дюпор, двое вице-председателей.

Последовала краткая речь, не имевшая особого значения, о важности предпринимаемого нами шага, – и всё это совершенно в масонском духе, с ударами по столу, чтобы призвать к тишине, и т. д. Забыл еще упомянуть, что перед помостом председателей стоял справа стол с креслом для оратора, а слева такой же – для секретаря. Перед ними по центру – два ряда стульев, по 12 или 15, вокруг которых (sic) – 2 ряда кресел, но скорее позади них, чем вокруг; а в третьем ряду – скамьи на возвышении, где расселись ранее принятые. Напротив оратора и секретаря были еще 2 стола с креслами для официалов, которые есть во всех ложах, – Первого и Второго Стражей. Вот примерный план этого собрания.

За спинами председателей на стекле висела символическая табель, а по сторонам – то есть над оратором и напротив – еще по табели, где от руки было расписано, что есть животный магнетизм и каково его применение, по пунктам.

…Мы все [после речи оратора] подняли руку и по очереди прошли перед плато председателей, где стоя приняли от них опознавательные знаки и пожатия».

После посвящения Корберон посетил одиннадцать обучающих сессий, о содержании которых можно получить представление по следующим отрывкам из его дневника:

«7 апреля. Мы все расположились за большим прямоугольным столом, где могли рассесться до тридцати человек. Середину стола занимала грифельная доска; ее использовали для черчения аналогических фигур во время демонстрации. Еще там стояли два бумажных кораблика, один наполненный восковыми шариками размером с пистолетную пулю, другой – металлическими опилками. Еще там были разложены картоны с нарисованными на них шариками вроде восковых пуль, расположенными в разном порядке; эти рисунки изображали то же, что пероисходит на демонстрациях, где восковые шарики или их изображения представляют собой атомы, то есть шарики материи. Остальное пространство стола занимали свечи, бумага и чернила.

Месмер расположился в середине стола, на одной из его длинных сторон. Бергасс, оратор ложи и демонстратор на этих уроках, – напротив него, в середине противоположной стороны стола. Вооружившись медным или золотым жезлом, не таким, как у Моисея, он взял слово…

На этих наших обучающих собраниях было не вполне удобно то, что подлинный наш Мастер – Месмер – недостаточно владел французским языком, чтобы вести наставление самому, и вследствие этого говорил Беграсс, которому доставало всего, что нужно. Но имея по любому поводу собственное мнение, он при этом владел куда лучше ученым жаргоном, чем наукой, а потому бесконечно лил воду с видом самым снисходительным к нам всем, бегом проносился по важным абстракциям и в итоге не представил нам ни одной новой, конкретной и удовлетворительной мысли.

9 апреля. В ходе наставления, где Месмер говорил больше, чем в другие дни, я заметил с неудовольствием, что Бергасс перебивал его с видом превосходства. Я считаю, что он недолжным образом пользуется преимуществом, которое имеет над австрийцем в свободе речи, и это настраивает меня против него.