Мясорубка. Как Россия полюбила кровавый спорт

Как работает экономика боев на мировом уровне, хорошо показывает коллективный иск бывших бойцов UFC к промоушену. Истцами выступили более 1200 спортсменов. Речь шла о кейсах 2010–2016 годов, а бойцы претендовали на компенсацию в размере до $1,6 млрд[553]. Как отмечает «Чемпионат», дело было антимонопольным, а значит суд мог увеличить выплату с $1,6 млрд втрое. В ходе разбирательства всплыло множество конфиденциальных документов, показывающих внутряк бизнеса.

Оказалось, что на гонорары бойцам UFC тратит меньше 20 % от годового дохода[554], в то время как NBA или NHL – около половины[555]. Это бесит бойцов и фанатов, но стоит учитывать, что братья Фертитта создавали новую индустрию, тратили десятки миллионов долларов и годами терпели убытки. Наивно ждать, что опытные бизнесмены, которые хотят получить как можно больше за свои усилия, расстанутся с деньгами, которые могут оставить себе. Как и ждать от таких дел однозначных результатов с торжеством всеобщей справедливости. Весной 2024 года компания TKO Group Holdings, которой принадлежит UFC, достигла с истцами досудебного соглашения, – им в рассрочку должны были выплатить $335 млн[556]. Сумма компенсации выглядела астрономической, но не для большой корпорации. «Это всего на $27 млн больше, чем Ари Эмануэль [глава TKO Group Holdings] получил в 2021 году, или примерно 25 % от годового дохода UFC», – писал в X (бывший Twitter) американский спортивный журналист Антон Табуэна. Тем не менее решение об этой сумме компенсации заблокировал федеральный судья, поэтому на момент подготовки книги дело еще не закончено[557].

Реальные гонорары UFC, как и предполагалось, выше, чем те цифры, которые публиковали атлетические комиссии, но ниже, чем предполагал, например, Forbes. Скажем, по версии Forbes, Конор за три боя в 2016 году получал $27 млн, в то время как опубликованные документы показывают $16 млн[558]. Кто-то из будущих звезд дрался за мизерные суммы – $4+4 тыс. У кого-то был скачок от $60 тыс. к $500 тыс. Самый большой разовый гонорар в 2011–2016 годах – $8 млн, которые получил Брок Леснар – не самый сильный спортсмен, но зато звезда рестлинга и университетской борьбы. Из всех этих невероятных для российского рынка сумм стоит вычитать оплату подготовки, проценты для тренеров и менеджера.

Споры бойцов и промоутеров из-за гонораров – всегда дело нервное. В российских «ютуб-боях» – учитывая, что индустрия заточена на производство быстрых инфоповодов, а бойцы и промоутеры активны в медиа, – эти споры порождают бури в соцсетях и СМИ. Интонация спортсменов и фанатов гиперэмоциональная: они убеждены, что на их глазах совершается несправедливость. В профи-боях со справедливостью и правда часто дела не очень, но это обычная ситуация для индустрии во всем мире.

Опубликованная внутренняя переписка боссов UFC показывает, что переговоры компании с бойцами проходили кровожадно и по принципам лютого социал-дарвинизма. Это касалось и рядовых спортсменов, и больших звезд вроде Джона Джонса. Бойцов продавливали на небольшие суммы и на бои с невыгодными для них оппонентами. В случае их отказа от неудобных поединков действие контракта со спортсменом продлевалось. Поскольку контракты UFC с бойцами всегда эксклюзивные, а выступления – главный источник дохода для спортсменов, организация всегда оставалась в выигрыше. «Мы должны продолжать забирать чертов кислород у этих говнюков, пока они не сдадутся», – писал Лоренцо Фертитта Дэйне Уайту[559].

Другой вопрос, что взаимодействие спортсмена и промоутера – процесс двусторонний. Бойцы получают от UFC и гонорары в рынке, и медиараскрутку, которой нет ни у одного промоушена в мире. Любой спор бойца с промоутером Камил Гаджиев сравнивает с вопросом, что было раньше – курица или яйцо. Сначала промоутер вкладывается в спортивное развитие и медиараскрутку, чтобы создать из бойца звезду, отмечает Камил. В какой-то момент боец становится звездой и решает, что стоит больше тех денег, которые ему предлагают. Но чаще всего этого бы не произошло без усилий промоутера.

Обмен здоровья на деньги и славу всегда кажется спортсменам и широкой аудитории неравнозначным, но то же можно сказать и про любую другую физически тяжелую и травмоопасную работу. А сами бойцы, по сути, – сотрудники индустрии развлечений. «У половины спортсменов, если не больше, есть ощущение, что они занимаются чем-то важным. По факту это не так, – говорит Владимир Мышев, который выиграл все свои двенадцать боев в профи-боксе. – Ты просто дерешься и тебе это нравится. Ты зарабатываешь деньги, потому что кому-то еще нравится на это смотреть и за это платить. Никаким социально полезным трудом бойцы не занимаются. Поэтому винить тех, кто хочет заработать на боях, глупо, – вы же сами этим и занимаетесь»[560]. К тому же бойцы – часто люди с повышенным честолюбием и заниженным страхом получить необратимый ущерб здоровью. Возможность драться за деньги либо радует их сама по себе, либо приносит суммы, которые они не заработают где-то еще. В бои они часто идут потому, что хотят заниматься именно этим. А эмоции от ревущей толпы возвращали в индустрию сотни уже финансово успешных и постаревших спортсменов.

Зарабатывать сложно и бойцам, и промоутерам. ТВ-продюсер и организатор боев Андрей Баздрев считает, что в мире в принципе немного промоутеров боев, которые достигают самоокупаемости. Андрей вспоминает Дона Кинга, который создавал величайшие боксерские бои двадцатого века за чужие деньги, и нашего современника Эдди Хирна c Matchroom Boxing, который «просто швыряется деньгами» от стриминга DAZN. «Они раз в 2–3 года приходят к собственнику компании Лео Блаватнику и просят еще один транш, – говорит Андрей. – А Блаватник в масштабах всех бизнесов даже не замечает эти деньги и накидывает, сколько нужно. Окупаемость любого промоушена – сюрреалистическая вещь, и ее немножко переоценивают»[561]. Кассовый разрыв, отмечает Баздрев, не помешал Zuffa продать UFC. Со временем промоушен закрыл все дыры и теперь зарабатывает за счет продажи медиаправ.

Амбиции мотивируют промоутеров едва ли не чаще, чем желание заработать. Анатолий Сульянов был миллионером до Hardcore, но за счет него он стал влиятельной медийной фигурой и создает масштабные события, впечатляющие множество людей. Статус промоутера боев помогает налаживать связи, недоступные менее медийному бизнесмену, и параллельно зарабатывать на другом. Это можно сравнить с продюсером, который делает имя на авторском кино, но прибыль получает на массовом. Регбист не исключал, что может продать Top Dog – в случае хорошего предложения и с условием, что у них с партнером останется минимальный пакет акций, команду не уволят, а сам Регбист будет продолжать в духе Дэйны Уайта руководить промоушеном. «Для меня главное, чтобы Top Dog жил, а кто будет всем управлять – это не так важно», – говорил Алеев Ярославу Степанову[562]. А Сульянов в интервью Святославу Коваленко рассказывал, что готов продавать доли в Hardcore Media ради расширения бизнеса и вспоминал Джеффа Безоса, которому принадлежит около 10 % Amazon, но он все равно входит в число богатейших людей мира[563].

Кейс UFC и Zuffa показывает, что на боях все-таки можно заработать, но сделать это крайне сложно. Поэтому для промоушенов большие деньги – это скорее сверхцель, а не реальность.