Мифы сталинской эпохи

Советское правительство – первый Совет народных комиссаров – сразу устроило открытое гонение на РПЦ. Конечно, не надо думать, что только русская церковь пострадала, мусульмане, буддисты, иудеи – представители всех конфессий оказались под ударом. Большевики официально заявили: «Религия – это яд и опиум для народа». Власти действовали в соответствии с этим постулатом. Разумеется, не обошлось без открытого давления на церковные органы, коллегиальное управление было ликвидировано. После кончины Святейшего Патриарха Тихона в 1925 году избрать нового патриарха советская власть не позволила. Во главе Русской православной церкви встает Местоблюститель – митрополит Петр Полянский. На своем посту он пробыл недолго, через восемь месяцев его арестовали. Инкриминировали ему как раз завещание патриарха Тихона, просившего митрополита стать Местоблюстителем престола. Патриаршим Местоблюстителем становится Сергий Старогородский. Надо понимать, что передача церковной власти с помощью завещаний вообще-то мало согласуется с канонами Русской православной церкви, просто в той обстановке иных способов практически не существовало. Именно поэтому прихожане РПЦ спокойно принимали эту процедуру преемства. Все три патриарха, вернее, патриарх и два местоблюстителя, считались выдающимися деятелями церкви, по крайней мере, той эпохи, противодействия их кандидатуры не вызвали.

Церковная организация во главе с Московской патриархией была нелегальной и при патриархе Тихоне, и при митрополите Петре, и при митрополите Сергии. Нет, это не означает, что духовенство и иерархи Русской православной церкви скрывались где-то на нелегальном положении, заряжали наганы и уходили от преследований. Проблема заключалась в том, что советская власть не признавала Московскую патриархию в качестве законного института и всячески препятствовала ее деятельности. Руководители СССР сделали ставку на обновленцев, поэтому стало невозможно исполнять канонические обряды. Это побудило митрополита Сергия в 1927 году принять условия легализации, предложенные властью. Эти условия нынешние сторонники теории «неправильной церкви» стали называть сергианством. Договорились даже до того, что это грех, особенно много говорили об этом в Русской православной церкви за рубежом. Но это чисто церковные споры, я сейчас не хочу их трогать. Взаимоотношения Русской православной церкви и Русской православной церкви за рубежом – отдельная большая тема. Именно в РПЦЗ больше всего критиковали декларацию патриарха Сергия, но речь сейчас не об этом.

Давайте попробуем поставить себя на место Сергия, оценить условия, в которых существовала тогда РПЦ. Вся внешняя и внутренняя деятельность могла быть только под контролем властей, при этом вопросы вероучений или соблюдения канонов советскую власть, в принципе, никак не заботили. Ничего она не запрещала, можно было рукополагать епископов пресвитерами и признавать во Христе две ипостаси. То есть с точки зрения религиозных установок все было правильно, отрекаться ни от чего не пришлось.

Да, компромисс с властью, на который пошел Сергий, нанес серьезный удар по авторитету Московской патриархии. В оппозицию встали многие видные церковные деятели, например, первый, по завещанию патриарха Тихона, кандидат в патриаршие местоблюстители митрополит Кирилл Смирнов. Находящийся под арестом глава Русской православной церкви митрополит Петр также счел курс своего заместителя неподобающим и призвал его исправить ошибку.

Беда-то состоит в том, что исправляй – не исправляй, никакого облегчения для церкви не последовало. Напротив, гонения с каждым годом усиливались, а в 37–38 гг. достигли небывалого в истории размаха. Одна из крупнейших в мире церквей была, по сути, почти уничтожена. Легче, наверное, перечислить священников, которые остались на свободе, чем тех, которые сидели в лагерях или были расстреляны. На весь Советский Союз осталось только четыре архиерея на кафедрах, включая самого митрополита Сергия, в стране действовало всего лишь несколько сотен храмов.

Об этой странице истории сегодня многие не хотят вспоминать в принципе. Невыгодно вспоминать. Сразу начинают возникать вопросы: откуда у большевиков такая животная ненависть к Русской православной церкви и к русской религиозной традиции в общем? Для чего потребовалось уничтожать священников, причем массово? Для чего потребовалось превращать древние храмы в овощехранилища или, например, в дома культуры? Почему советская власть действовала против церкви так, как обычно действуют вражеские захватчики?

Но это отдельная тема – что делала советская власть в 30-х годах в отношении РПЦ. Сегодня мы говорим о том, что с точки зрения наших либеральных мыслителей, которых поддерживают некоторые западные обозреватели, церковь у нас «неправильная». Интересно при этом, что сами критики не являются чадами ни Русской православной церкви, ни Московской патриархии, ни РПЦЗ. Им это не нужно, они рассуждают о церкви, находясь вне ее. Зачем, с какой целью? Никому не известно…