Михаил Иванович Калинин – президент Страны Советов

И все же одному Помголу овладеть ситуацией явно не удавалось: в январе 1922 г. число голодающих уже превысило 15,2 млн человек. Положение с продовольствием, особенно в Поволжье, становилось катастрофическим. Резко возросла смертность, начали возникать очаги эпидемий, отмечались случаи людоедства и трупоедства. Закупленные за рубежом более 6 млрд пудов продовольствия из-за отсутствия средств транспортировки все еще ожидали отправки в иностранных портах.

Усугублялась и общая экономическая и политическая обстановка в стране. Железнодорожный транспорт был разрушен и едва справлялся с объемами перевозок в «голодные» районы. Города мерзли из-за нехватки топлива. Останавливались фабрики и заводы. Раскручивалась спираль инфляции. Росла безработица. Расширялась волна забастовок и отказа от выхода на работу. Сотни и тысячи рабочих покидали ряды коммунистической партии[148]. В воинских подразделениях зрело недовольство, а кое-где вспыхивали волнения. В крестьянской массе царило настроение подавленности и страха перед возможной голодной смертью. Зрел протест против изъятия обязательного продналога, действий продотрядов, подчистую вывозивших хлеб. В обществе нарастало ощущение безысходности и приближающегося краха. Казалось, у государства исчерпаны все возможности, и ничто не может дать надежды на спасение. Вопрос стоял так: либо будут найдены средства для закупки продовольствия, либо голод спровоцирует социальный взрыв, и страна, и так ослабленная кровавой Гражданской войной, погрузится в пучину нового хаоса с неминуемым последствием — полным распадом целостного государства.

Правящие круги лихорадочно искали возможный путь к спасению. В критической обстановке зимы — весны 1922 г. надежду на спасение увидели в бывшей церковной, а теперь национализированной собственности, традиционно считавшейся значительным состоянием. Предварительные подсчеты, сделанные тогда же, обнадеживали в том, что только в действующих православных храмах, монастырях и молитвенных домах, не считая иные религиозные организации, хранятся, в пересчете на серебро, 525 тысяч пудов ценностей. А каждый фунт серебра мог спасти от голодной смерти семью из пяти человек.

Вряд ли сегодня можно с уверенностью назвать того, кто первым публично высказался за изъятие ценностей из действующих культовых зданий. Но еще в ноябре — декабре 1921 г. об этом, как о возможном шаге, говорили верующие, духовенство и отдельные епископы из голодающих районов, а поддерживали их крестьяне, рабочие и красноармейцы в относительно благополучных районах. Откликаясь на подобного рода настроения, 9 декабря 1921 г. ВЦИК специальным постановлением разрешил «религиозным управлениям и отдельным религиозным обществам верующих» производить денежные и продовольственные сборы в пользу голодающих. Специальные инструкции, выработанные совместно представителями органов власти и религиозных организаций, предусматривали возможность пожертвования отдельных предметов культа, находившихся в пользовании общин.

27 января 1922 г. В. И. Ленин вновь решил прибегнуть к помощи М. И. Калинина. Он направил в Политбюро предложение о поездке М. И. Калинина на Украину с целью сбора продуктов и денежных средств для оказания помощи голодающим. В письме членам Политбюро он писал:

«Прошу поставить на голосование Политбюро следующее предложение: немедленно послать т. Калинина в объезд по наиболее хлебным губерниям Украины для сбора помощи голодающим. Оборудовать его экспедицию исключительно тщательно для успешной агитации за сборы посредством фотографий, фильмов, демонстрации свидетелей, потерпевших из голодающих местностей и т. д. Ответственность за практическую деловую постановку всей экспедиции возложить лично

1. на Калинина со стороны политической

2. на особо назначенного и утвержденного Политбюро товарища практика, который бы сумел действительно провести и организовать это дело как следует.

Обязать Калинина со всей экспедицией выехать не позднее как через 3 дня.

Ленин»[149].