«Митьки» и искусство постмодернистского протеста в России

Поэтому не должно, пожалуй, удивлять, что обет трезвости, данный многими «митьками» в середине 1990-х годов, хронологически совпал с постепенным распадом группы, превращением ее в общественном восприятии в некий реликт эпохи горбачевского сухого закона и полного парадоксов переходного периода к посткоммунизму. Пожалуй, переломный момент в истории «Митьков» наступил не в 1991 году, когда распался Советский Союз, а в 1993-м, на протяжении которого Шагин, Шинкарев, Виктор Тихомиров и чета Флоренских посетили Соединенные Штаты. Там члены группы, страдавшие от алкогольной зависимости, в разное время побывали в реабилитационном центре Эшли в штате Мэриленд. Во главе центра, основанного филантропом Луисом Бентли, тогда стоял католический священник Джозеф Ч. Мартин. Знакомство с положенными в основу лечения принципами не повлияло на отношение Шагина, Шинкарева и Флоренского к «митьковскому» наследию: в их глазах оно сохраняет свою актуальность независимо от алкогольной составляющей и нового трезвого образа жизни. Шагин высказался в неогегельянском духе, назвав трезвость естественным продолжением и развитием «митьковского» мировоззрения, благодаря которым движение не утрачивает своей важности и жизнеспособности. В интервью 2004 года он сказал: «Действительно, все истории алкоголиков очень похожи друг на друга, если не считать географических привязок и деталей». Этот социальный идеал так прочен, что внутригрупповые различия не могут поколебать его: «Мы все как люди очень разные, Бог нас создал такими, но как алкоголики мы похожи друг на друга, как родные братья. Мы и есть братья. Там, в АА, нет никаких барьеров, мы работники — от консультантов до водопроводчиков»; кроме того, АА позволяют страждущим ощутить «чудо выздоровления и радость братания». По мнению Шагина, в программе Анонимных алкоголиков «очень много общего с „философией митьков“. Здесь культивируются доброта, дружба, братство, взаимопомощь. Это совершенно митьковская программа, только за вычетом портвейна»[220]. «Децентрализованная, отчасти анархическая структура, — пишет Триш Трэвис в своем историко-культурном труде об АА, — является важнейшим свойством этой организации, впоследствии перенесенным на реабилитационное движение в целом»; группы «имеют ризоматическую структуру, разрастаются в горизонтальном направлении, и ничто не препятствует свободному возникновению новых групп»[221]. С этой точки зрения шагинская «радость братания» (емкое и несколько старомодное выражение) безупречно согласуется с эгалитарными принципами АА и в то же время позволяет корректировать любые авторитарные модели, российские или иностранные. Однако Шагин, сам того не желая, вместе с тем признает, что даже после отказа от алкоголя последний сохраняет для «Митьков» свою важность: слишком глубоко повлиял на них опыт алкоголизма. Что же означает выздоровление или реабилитация в контексте творчества группы? В сравнении с английским аналогом русское слово «реабилитация» имеет более выраженную политическую окраску, поскольку означает среди прочего советскую практику восстановления доброго имени, профессиональной репутации и наследия после долгих лет репрессий и незаслуженного общественного порицания. С учетом этого факта возникает вопрос: что можно приобрести или восстановить на пути к трезвости?