Мой отец Пабло Эскобар. Взлет и падение колумбийского наркобарона глазами его сына

– Там нет часов посещения, милый. Твой отец обо всем позаботился, – пояснила мать. – Нас привозят туда на грузовике, и мы можем оставаться там, сколько захотим. Почти как в поместье.

Меня поразило то, насколько удобной казалась новая жизнь отца.

Рано утром Лимон отвез меня в район Эль-Саладо в нижней части пригорода Энвигадо. До какого-то момента я хорошо знал дорогу, поскольку прежде, задолго до того, как отец построил в этих горах тюрьму, я бегал там по болотам, ходил в походы, готовил санкочо[91] и купался в потоке ледяной воды рядом с двадцатиметровым водопадом. В те же времена я осматривал землю, на которой отец построил три убежища: если в первое можно было доехать по обычной дороге, то во второе – на мулах или мотоцикле, а в третье – только на муле или пешком. Добираться до этого трехкомнатного домишки приходилось часа два через болота, обрывы и сырые замшелые камни.

На полпути Лимон свернул к небольшому поместью буквально на обочине грязной дороги и остановился перед вывеской «Таверна». Моим глазам предстала огромная парковка, полная роскошных автомобилей, и небольшой импровизированный бар с бильярдными столами, музыкальным автоматом и кучей стульев и столиков, зажатых меж полных пива и газировки холодильников. Я никогда там не был, но эта земля, нижняя часть тюрьмы Ла-Катедраль, тоже принадлежала отцу.

Другими словами, передо мной был фасад для посетителей: здесь следовало оставить машину и ждать, пока за нами спустится грузовик. Тот, кто не собирался посещать тюрьму, не мог войти в бар; впрочем, никто посторонний и не знал, как туда доехать. В Ла-Катедраль не было телефона, только домофон, провода которого тянулись вверх по горе. Я еще даже не успел побывать у отца в гостях, но уже обнаружил, что он установил телефон с неперехватываемым сигналом; в последующие месяцы это оказалось очень даже полезным решением.

По большей части в «Таверну» приезжали наемники и сотрудники отца, которым не нужно было его видеть, чтобы получить приказ: он диктовал распоряжения по домофону без каких бы то ни было паролей, считая систему абсолютно надежной. Через домофон же организовывались поездки собственно в тюрьму: потайное отделение темно-синего японского грузовика могло вместить не больше десяти-пятнадцати человек.

Наша остановка была крайне недолгой: сын Пабло Эскобара не должен был ни ждать, ни прятаться в грузовике, и меня почти сразу же пригласили в машину. Около полудня я подъехал к Ла-Катедраль в старом красном «Лендкрузере» с белым салоном.

Одетый в белое пончо отец, смеясь, приветствовал меня объятиями и поцелуями в щеку, словно мы встретились дома, как бы говоря: «Посмотри, как я тут все устроил!» Бабушка Эрмильда уже была там, – она постоянно гостила у своего старшего сына, Роберто, который просыпался раньше отца. А вскоре я увидел больше знакомых лиц, чем мог себе представить: запакованные в униформу тюремных охранников, меня окружали те же мужчины, которые всю мою жизнь были рядом, защищая моего отца. Мне казалось, что я нахожусь в огромной театральной постановке, где и охранники, и заключенные всего лишь играли роли.

Некоторые из преступников, сдавшиеся властям вместе с отцом 19 июня, вовсе не были с ним связаны или раз-другой выполняли для него мелкую работу в числе сотен других. Среди них были Джон Хайро Бетанкур, Полистирол, Хуан Уркихо – бомж из района Аранхуэс, Альфонсо Леон Пуэрта, Ангелочек (он остался без работы в Кукуте и попросил Грязь сдать его в Ла-Катедраль), Хосе Фернандо Оспина, Толстяк Ламбас, которому Грязь заплатил, чтобы тот сел в тюрьму вместо него, Карлос Диас, Коготь – забойщик со скотобойни в Ла-Эстрелье, и Хорхе Эдуардо «Тато» Авенданьо из Ла-Паса. Властям эти люди были настолько неинтересны, что в день, когда они решили сдаться, им пришлось прождать агентов Генеральной прокураторы в торговом центре «Овьедо» больше пяти часов и даже несколько раз звонить властям и просить их забрать.

Кроме того, Пабло сразу же подошел к пятерым охранникам, присланным из Боготы, и предложил ежемесячную зарплату в обмен на их молчание.

– Здесь никто ничего не слышит и не видит. Следите за тем, что говорите, и не делайте ничего, что может создать проблемы, – так, по его же словам, отец проинструктировал этих охранников, прежде чем проводить в дальнюю часть тюрьмы, где бы он больше с ними не контактировал.

Наивно я полагал, что он перестанет совершать преступления и, проведя несколько лет в тюрьме, навсегда вернется домой. Я был категорически неправ. За следующие нескольких дней стало ясно, что в Ла-Катедраль отец занялся реорганизацией свой военной машины и созданием новых маршрутов перевозки наркотиков. Разумеется, он не отказался и от надежного источника дохода – похищения людей ради выкупа. И все это прямо под носом у правительства, которому, казалось, стало абсолютно на все плевать, когда враг номер один оказался за решеткой.