Мой отец Пабло Эскобар. Взлет и падение колумбийского наркобарона глазами его сына

После чашки кофе отец повел меня на экскурсию по тюрьме. Недалеко от входа было три бильярдных стола, стол для пинг-понга и множество коробок с настольными играми, стопками громоздившихся на полу. Дальше были столовая и кухня с окошком, через которое передавали подносы с едой. Заключенные, однако, не любили ходить в столовую – настолько там было холодно. Поэтому, чтобы решить проблему, наняли трех стюардов, которым заключенные звонили по внутренней связи и заказывали еду в свою камеру.

В лазарете я с удивлением обнаружил Эухенио, врача из Неаполитанской усадьбы, который по просьбе отца рассказал о симптомах отравления цианидом, и как использовать противоядие. С некоторых пор Пабло решил принять меры предосторожности и на этот счет, опасаясь, что враги из картеля Кали отравят его еду. Он даже привез с собой в Ла-Катедраль двух сотрудниц, которые готовили исключительно его пищу на отдельной кухне.

Из лазарета мы спустились на пятнадцать ступеней и оказались на длинной, частично крытой террасе, с которой можно было попасть во все камеры люкс. Еще оттуда можно было посмотреть на город в телескопы всех размеров; один из них, оранжевый, самый мощный, так и притягивал мой взгляд.

– С помощью этой штуки нам даже удалось прочитать номерные знаки на автомобилях, проезжающих через Пуэблито Пайса… Как тебе такое? Посмотри сам и увидишь, как хорошо можно все разглядеть! – с гордостью сказал отец.

Я был впечатлен: его хвастовство про номерные знаки оказалось правдой. С помощью этого телескопа можно было в детялях разглядеть происходящее за много километров оттуда.

Справа от террасы находилась камера моего отца, такая же холодная, как и вся остальная тюрьма. Не помогла даже деревянная обшивка полов и стен. Холод был слишком сильным, теперь я понял, зачем понадобились альпинистские куртки.

С террасы можно было попасть только в гостиную отцовской камеры площадью двадцать пять квадратных метров, и лишь затем отдельная дверь вела в спальню того же размера с большой ванной. Все было сделано на высшем уровне, да и неудивительно: это место только-только построили. Отец сказал, что скоро отдаст свою камеру Отто, поскольку мать затеяла строительство новой камеры для него – больше, теплее и с лучшим видом из окна.

Я не взял в эту поездку смену одежды, так и не поверив, что мне позволят заночевать в тюрьме. Честно говоря, эта идея меня даже немного пугала: я думал, что, если меня там обнаружат, может случиться что-то плохое. Но отец настоял, чтобы я остался и сам показал ему и его людям подарки, которые привез из Штатов.

Охранники внесли десять чемоданов в гостиную отцовской камеры, а ребята отца сели вместе с нами в круг на белые пластмассовые стулья. Я начал одно за другим доставать пальто и передавать их по кругу, а все остальные, смеясь и перешучиваясь, делали вид, что участвуют в показе мод. Пару охранников, у которых не было своей достаточно теплой одежды, отец позвал присоединиться к этой части веселья и подарил им несколько пальто.

Ручки со встроенными микрофонами Пабло припрятал для своих четырех адвокатов, сочтя чрезвычайно полезными. Он сказал, что было бы неплохо использовать их на встречах с политиками в Боготе:

– Чтобы не забывали о деньгах, которые я им дал, и услугах, которые оказывал.

В Нью-Йорке я купил отцу еще пару подарков. В моем детстве мы немало выходных провели за просмотром фильмов про Джеймса Бонда и героев Чарли Чаплина, поэтому я привез ему кассеты с полной фильмографией бондианы. А заодно привез и портативный видеомагнитофон, позволявший смотреть и европейские фильмы в формате Pal, и американские в обычном штатовском формате NTSC.

– Грегори, ты когда-нибудь смотрел фильм о Джоне Диллинджере? История его жизни меня восхищает, – сказал отец, напоминая об известном грабителе банков, который годами находился на шаг впереди американских правоохранительных органов.

– Нет, пап. Не смотрел.

Той ночью мы пошли посмотреть на новую камеру, которую спроектировала мать. Нам пришлось взять фонарики, чтобы не споткнуться – все же она была еще на стадии строительства. Отец объяснил, куда что пойдет, и я заметил, что он не выглядел вполне уверенным, что это место будет полностью его устраивать. Мужчины особенно критиковали небольшую стену, возведенную в тот день.

– Эта стена тут вообще ни к чему, – сказал отец и дважды ударил по ней, отбив часть кирпичей. Телохранители помогли убрать остальное.

Помню, что кто-то подарил ему водяную кровать. Той ночью я спал на ней вместе с отцом, и хотя сначала мне нравилось это волнообразное движение, через некоторое время ощущения стали такими, как если бы я решил провести ночь на парусной лодке в открытом море. Каждое движение – мое или отца – заставляло кровать колыхаться, и меня постоянно укачивало. Ужасно неудобно. Проснулся я от холода и с болью в спине.