Молли хотела больше любви. Дневник одного открытого брака

– Мои дети дарят мне чувство наполненности, – говорю я. – А еще Стюарт. Но это странно. Когда я отдаю им слишком много себя, я также чувствую себя опустошенной. А может, я буду чувствовать себя опустошенной, что бы я ни делала. – И эта мысль грозит вылиться в новый поток слез, и я тянусь за новой салфеткой.

– Хм. – Митчелл сосредоточенно прищуривает глаза. – Мне пришла в голову одна идея, и я думаю, подойдет ли она нам.

Я выжидающе смотрю на мужчину.

– Мне кажется, в твоем ведре есть дыра.

Дыра в моем ведре. Я согласно киваю. Мне нравится конкретность этого образа. Сразу вспоминается старая детская песня.

– Ты наполняешься всеми хорошими вещами из своей жизни, включая мужа и детей, но потом они выливаются через эту дыру, и ты снова чувствуешь опустошенность. Тебе нужно залатать дыру, чтобы все хорошее не утекало.

– И как мне это сделать?

– Над этим предстоит поработать, – говорит Митчелл. – Именно это тебе необходимо выяснить.

* * *

В течение следующих нескольких недель я думаю о фразе, сказанной мне Митчеллом. О моем ведре и коварной дыре в нем.

Однажды ночью я наблюдаю, как Стюарт спит, надув губы и едва слышно посапывая. Мне кажется, что Стю только и делает, что веселится, наслаждаясь нашим форматом открытого брака. А что я делаю не так? Почему его ведро в лучшей форме, чем мое? В голове крутится мотив старой народной песни, и мой внутренний голос жалобно скулит: «Чем мне исправить это, дорогой Стюарт, чем?»[27]

Для начала я решаю больше не встречаться с Лео. Хотя боль от его укуса уже прошла, но в моей памяти отпечатался поступок этого мужчины. Он напоминал мне о том, как мое самоуважение стремительно рухнуло вниз после нашего последнего секса, и об ужасном послевкусии от той встречи. Словно подтверждая мою мысль о том, что Лео на самом деле нет до меня дела, он перестает писать. Я борюсь с желанием отправить ему сообщение. Мне кажется абсурдным писать ему только для того, чтобы сказать, что я больше не хочу с ним встречаться. Его молчание говорит само за себя.

А что касается Лорана, то уровень наших отношений достиг новой отметки. И я даже не уверена, выше он или ниже по своему рангу, чем быстрый секс в туалетах баров, в пространстве Breather и моем кабинете в Greendesk.

Символ сексуальной свободы – отель Liberty Inn – занимает треугольник земли в редко посещаемом уголке Манхэттена. Мимо него можно проследовать, двигаясь в объезд Вестсайдского шоссе по 14-й улице или забирая что-то с одного из многочисленных складов района Митпэкинг. В этом отеле забронировать номер можно на два или три часа. Предпочтительна оплата наличными, и Лоран готов раскошелиться на несколько двадцаток, лишь бы не использовать свою кредитку. В некоторых номерах на потолке есть огромные зеркала. Мебель защищена чехлами из мягкого пластика, который легко протирается, так что единственная жидкость, с которой здесь может столкнуться пара, – их собственные выделения. На ресепшене даже предусмотрен звонок в номер за десять минут до конца оплаченного времени. Это сделано не столько для того, чтобы разбудить постояльцев, сколько для того, чтобы вежливо напомнить, что им пора уходить. Удрученного вида уборщица, с которой я избегаю зрительного контакта, ходит по коридору, наблюдая за тем, какой номер нужно подготовить к визиту следующих постояльцев.

Отель Liberty Inn стал нашим с Лораном особенным местом.

Однажды вечером, когда мы мечемся по комнате как тараканы, стараясь собраться до того, как истекут оплаченные часы и нам выставят штраф за задержку, я набираюсь смелости, чтобы кое-что сказать Лорану. И моя фраза звучит как вопрос.

– Может, в следующий раз пойдем в другое место? – предлагаю я, ища свой бюстгальтер, которым Лоран совсем недавно связал мне руки, а затем отшвырнул куда-то в сторону. – Это место такое… Я не знаю… стремное.

Лоран смотрит на меня нахмурившись:

– Что это за слово?

– Стремное? Ну это как отвратительное, мерзкое, гадкое. Просто оглянись вокруг, и сам поймешь, каким словом это описать, – говорю я.

– Как по мне, это сексуально, – говорит Лоран, подходя ко мне сзади и сжимая ладонями мою грудь. – Как и ты, – добавляет он и целует меня в шею.

Я замечаю свой бюстгальтер висящим на кондиционере и отстраняюсь от мужчины.

– У нас всего три минуты, чтобы собраться.

– Ладно-ладно, – говорит он, поднимая руки и улыбаясь как маленький мальчик, пойманный на краже денег из маминого кошелька. Я натягиваю платье через голову и всовываю ноги в босоножки. Мы сбегаем вниз по лестнице и протягиваем ключ через специальное отверстие в пуленепробиваемом стекле. Портье ворчит и открывает для нас дверь, ведущую на улицу. Холодный ветер задувает со всех сторон. Мусор вперемешку с опавшими листьями кружится по пустынной улице.

– Вот, просто оглянись, – говорю я. – Просто жуть.

Лоран берет меня за руку и тянет за собой вдоль по 14-й улице. Здесь не получится случайно поймать такси, особенно в это время суток.