Молли хотела больше любви. Дневник одного открытого брака

И наконец, когда мы с Нейтом в сумерках возвращаемся домой, оно приходит.

«Мартина так зла на меня, – читаю я. У меня перехватывает дыхание. А потом я вижу следующие строки: – Это потому, что я не сказал ей, какая ты горячая. Она была к этому не готова».

Я опускаю взгляд на свое тело в зимнем комбинезоне. Утепленные штаны и дутая куртка. Нижняя половина моего лица замотана шарфом (как было и днем), а все волосы убраны под шапку, обрамленную огромным капюшоном. Сейчас я выгляжу как тот круглый человечек из рекламы шин «Мишлен». Как она могла подумать, что я горячая? Она даже не могла меня толком разглядеть.

Она хочет, чтобы мы втроем встретились на этой неделе. Ты как?

«Конечно, – быстро пишу я в ответ, чтобы не дать себе время подумать над этим. – Было бы здорово».

* * *

МЫ ДОГОВОРИЛИСЬ ПРОВЕСТИ НАШУ встречу втроем в баре на вечере викторин. И выбор наряда для этого мероприятия ставит меня в тупик. Хочет ли Мартина, чтобы я была привлекательна? Или она воспримет это как угрозу? Я останавливаю свой выбор на трикотажном платье-свитере. Оно симпатичное, но не слишком облегающее. Закрыв за собой дверь, я решаю медленным шагом прогуляться до бара, где мы договорились встретиться.

Когда я пришла, они уже были внутри. И, к моему удивлению, когда я подошла, Мартина встала и крепко обняла меня. На девушке облегающее платье в пол с горизонтальными полосками, которое я никогда не смогу надеть. Однако на ней оно выглядит потрясающе. У нее большая грудь и узкая талия, и она явно не рожала детей. Несмотря на холодную погоду, ее кудрявые волосы все еще влажные после душа.

– Ты так приятно пахнешь, – говорю я, не задумываясь. «О боже, – я начинаю внутренне паниковать. – Теперь она подумает, что я какая-то чудачка, нюхающая волосы».

Но ее лицо озаряется от комплимента, и я чувствую, что попала в точку: потешь эго Мартины, и все будет хорошо.

Мартина пересаживается на диван рядом с Карлом, а я занимаю место напротив них. Когда Карл опускает руку под стол и сжимает мое колено, я сбрасываю его руку, сохраняя нейтральное выражение лица. Неужели он не понимает, что сейчас поставлено на карту?

– Нам нужно название команды, – объявляет Мартина.

– Как насчет «Полиаморов»? – с ухмылкой предлагает Карл.

Мартина взмахивает рукой, отвергая этот вариант.

– Я думала о «Двух умницах и Карле», – она ухмыляется, и я неловко смеюсь.

Карл рассказывал мне, что Мартина очень гордится своим высшим образованием, а поскольку Карл не учился в колледже (и даже не получил аттестат о среднем образовании, решив вместо этого посвятить себя фотографии), ей нравится превозносить свое превосходство в этом вопросе над ним. Но это не похоже на безобидное подтрунивание. За ее словами скрывается что-то агрессивное. А может быть, это просто я слишком много в этом вижу?

– Я пойду принесу нам выпить, – говорит Карл, вставая на ноги. – Думаю, я знаю, что вам обеим понравится. – Он смеется в своей легкомысленной, дурашливой манере, а я улыбаюсь Мартине, пытаясь оценить ее реакцию на то, что Карл сделал акцент на нас двоих как на едином целом. Она принимает свое обычное вечно недовольное выражение лица и смотрит мужчине вслед. Я словно вернулась в среднюю школу и заняла место за столом для избранных девчонок. И сейчас мне нужно стать достаточно незаметной, чтобы избежать пристального внимания к своей персоне.

– Карл сказал мне, что ты перескочила через один класс, – говорит она. – Ты гений или что-то вроде?

«Вот зараза, – думаю я. – Вот теперь я действительно вернулась в среднюю школу».

– Определенно нет! – отвечаю я, надеясь, что мое выражение лица передает всю абсурдность этого высказывания.

– А Карл, похоже, считает тебя такой, – говорит она. По ее взгляду я вижу, что она не разделяет его мнения.

– Это просто потому, что он не говорит по-английски, – отмахиваюсь я.

Она громко рассмеялась и опустила свою руку на мое плечо.

– Ха-ха! О, это правда! – фыркает она. И вот я играю в игру, придуманную двенадцатилетними девочками: высмеивание других как часть ритуала сближения.

Карл возвращается с нашими напитками и улыбается, глядя на развернувшуюся перед ним сцену: его невеста веселится с его девушкой и все прекрасно проводят время. Знает ли он, что это всего лишь красивая картинка? Я следую примеру Мартины и притворяюсь, что смеюсь вместе с ней, когда она подшучивает над Карлом: над его «плохим» английским, на его весом, над отсутствием стабильной зарплаты. Я чувствую смутное беспокойство, но мужчину, похоже, ее слова не волнуют. Может быть, это просто способ Мартины справиться с ее собственной неуверенностью? В любом случае я благодарна за то, что ее внимание сосредоточено не на мне.