Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция

Они стремились – настолько успешно, что произвели нечто похожее на парадигматическую революцию, – примирить эти два элемента посредством теории множественного представительства. Тождество, естественное или искусственное, какое предусматривалось между представителем и теми, кого он представлял, как простыми сущностями в средневековом сознании или в трактовке Гоббса, можно, по их мнению, заменить разными формами власти, каждая из которых – квазиклассические исполнительная, судебная и законодательная власти служат очевидными примерами – образовывала отдельную форму, в которой народ выбирает себе представительство. Как отдельные личности представители народа составляли множество различных по своим функциям групп, и в этом отношении они все же считаются природной аристократией; благодаря множественности выполняемых ими функций между ними существовала система сдержек и противовесов, поэтому можно сказать, что они точно не стали бы коррумпированными и не стали бы коррумпировать народ с помощью концентрации избыточной власти в одних руках, что создавало бы отношения зависимости для всех остальных1272. Таким образом, риторика классической традиции от Аристотеля до Монтескьё оставалась релевантной для широкого круга явлений, представленных новым правлением; но за ней – из‐за чего понятие представительства часто считали единственным важным открытием в политической теории со времен Античности – стоял совершенно новый взгляд, который и побуждает Вуда говорить о «конце классической политики». Люди по-прежнему считались неподкупными, но в некотором важном отношении они не должны были и не могли подтвердить свою добродетель на деле. Они не делились на группы в зависимости от присущего им качества или функции, каждая из которых по-своему участвовала в гражданской жизни, а между ними существовали основанные на добродетели отношения; учитывая, что они не вовлечены в функционально различные формы политической активности, они, строго говоря, вообще не участвуют в управлении государством. Люди принимали непосредственное участие в выборе представителей, и благодаря сложности федеральной системы эту функцию можно назвать постоянной и вечной; они также являлись учредителями, непосредственно занятыми установлением и пересмотром конституции, и существуют риторические пассажи, которые указывают, что эта их деятельность также расценивалась как постоянная1273. Даже Макиавелли, теоретик республиканской мысли, наиболее чувствительный к исторической динамике, полагал, что ridurre и ripigliare lo stato1274 нужны лишь ради показательной чистки раз в несколько лет; даже Руссо предусматривал не слишком частые ассамблеи суверенного народа, в течение которых действие любой конституции приостанавливалось. Если и в этом отношении федералистская теория вышла за рамки традиции, то важно понять, как именно.