Монахи Константинополя III—IХ вв. Жизнь за стенами святых обителей столицы Византии

Борьба должна была стать еще более жаркой оттого, что на этот раз речь шла не об одной из тех утонченных и сложных дискуссий по поводу божественной сущности, соединения двух природ или существования двух воль у Христа, или об одной из тех трудных проблем религиозной метафизики, которые нравились греческим умам, всегда любопытным и бодрым, всегда находившимся в движении, «таким же подвижным в области богословия, как раньше в области философии». Вопрос о внешней обрядности, а именно о поклонении образам и реликвиям святых, которое существовало с самого возникновения христианства, интересовал не только немногие избранные умы, монахов и наиболее просвещенную часть духовенства – он должен был взволновать все византийское общество. Это поклонение имеет основы в Священном Писании и в традициях. У него есть и еще одна опора – потребность каждой христианской души, чтобы ее, во-первых, научили истинам веры и, во-вторых, поощряли применять эти истины на деле. В конце VI века Леонтий, епископ Неаполя Кипрского, говорил: «Иконы – это всегда открытые книги, которые объясняют и которым поклоняются в церквях для того, чтобы при их виде вспоминать самого Бога и чтить его в его святых и его творениях. Примерно в то же время Серен, епископ Марсельский, приказал вынести иконы из церквей под тем предлогом, что иконам не следует поклоняться. По этому случаю Григорий Великий направил ему письмо, текст которого стал классическим и в дальнейшем считался одним из правил учения церкви и церковной практики: «Не без причины в древности было разрешено писать в церквях жизнь святых. За то, что запрещаете поклоняться этим изображениям, Вы заслуживаете похвалы; за то, что разбили их, Вы достойны порицания. Одно дело – поклоняться изображению, другое дело – узнавать с помощью изображения, кому следует адресовать свое поклонение. Однако изображения для не умеющих читать – то же, что письменность для умеющих это. Посредством изображений невежды узнают, кому они должны подражать; это книга для неграмотных». В другом письме он почти этими же словами выражает эту же мысль: «Живопись используют в церквях для того, чтобы те, кто не знает букв, смогли хотя бы увидеть на стенах то, что не в состоянии прочитать в книгах».

Но иконы не только книги для неграмотных, невежд и простаков, они полезны и для остальных верующих, даже имеющих апостольский сан. Живопись и письменность должны помогать одна другой. То, о чем письменная речь рассказывает, живопись изображает; она в какой-то степени и в определенном смысле – адвокат письменной речи; и Евангелие, чтобы оно произвело свое полное действие на христианские души, должно быть рассказано словом и рисунками. Живопись – неразлучная и необходимая союзница письменной речи. Обе связаны между собой как дневной свет неотделим от солнца, и, чтобы наш ум ясно представлял себе тайну, о которой рассказывает Евангелие, нужно, чтобы к евангельскому рассказу добавилось живописное изображение.

Именно так Отцы – участники Второго Никейского собора понимали роль изображений в церквях. Именно так понимал когда-то эту роль великий патриарх монахов Востока, святой Василий, когда в своем панегирике в честь мученика Варлаама в великолепном ораторском порыве призывал художников-христиан, чтобы те дополнили своим искусством его слова. «Но почему, – восклицает он, – я своим детским лепетом принижаю славу этого знаменитого атлета? Поручим восхвалять его более красноречивому языку и более громким трубам. Придите мне на помощь, знаменитые художники, изображающие героические подвиги! Улучшите своим искусством несовершенный образ этого стратега. Красками живописи заставить блестеть образ победоносного атлета: у меня он слишком тусклый. Я хочу быть побежденным вами при изображении доблести этого мученика; сегодня я буду рад, если вы превзойдете меня своим талантом. Покажите нам, изобразив заботливо, борьбу ладони с огнем, покажите нам этого борца, блестяще написанного на вашей картине. Покажите нам вопящих демонов, потому что сегодня они благодаря вам удручены победами этого мученика. Заставьте их еще раз увидеть эту горящую побеждающую ладонь. Изобразите также на своей картине того, кто возглавляет сражение и преподносит венец, – Христа, судью этого состязания, который да будет прославлен во веки веков».