Читаем Монахи Константинополя III—IХ вв. Жизнь за стенами святых обителей столицы Византии полностью

Император, увидев, что ни угрозы его уполномоченных, ни самое оскорбительное обращение, ни суровые условия первой ссылки, ни самые извилистые рассуждения на дискуссиях не могут одолеть непоколебимую веру мужественного настоятеля, он созвал против него и обоих Анастасиев собор, на котором были прокляты они, святой папа Мартин, Софроний Иерусалимский и их сторонники, то есть все ортодоксы. Затем осужденные были переданы префекту столицы, который приказал жестоко выпороть их. Потом, чтобы помешать Максиму проповедовать его учение, ему отрезали язык до корня, но Бог все же позволил ему сохранить дар речи. Ему отрубили и ладонь правой руки, которой он написал столько сочинений в защиту православия. Таким же образом изувечили его ученика Анастасия. После таких пыток они были проведены через все двенадцать кварталов столицы, а затем увезены в ссылку в дальние крепости, к подножию Кавказа. Их отделили друг от друга и продолжали обращаться с ними очень грубо. Там монах Анастасий и Максим вскоре умерли – Анастасий 24 июля 662 года, а Максим 13 августа того же года. Апокрисиарий Анастасий пережил настоятеля на четыре года, в течение которых терпел жесточайшие страдания.

Такое мужество во время преследований и такая преданность истинной вере вскоре принесли победу ортодоксальному учению. Святой Софроний всей своей властью боролся против заблуждения монофелитов. Мартин Первый умирал за истину. Максим, вооружившись наукой и силой, стал бичом для монофелитов. Он же показал раболепному византийскому двору и честолюбивым византийским прелатам редчайшее явление: императорский сановник отказывается от гражданских должностей и надевает черную рясу монаха, тридцать лет своей жизни посвящает защите религии, которой угрожает утрата целости, предпочитает терпеть самые ужасные пытки, оскорбления, удары кулаков, плевки, но не лицемерит, признавая на словах взгляды, которых не принимает сердцем. Такие уроки веры и героических добродетелей оказали решающее влияние на исход спора. Учение о двух волях в Иисусе Христе, против которого так долго шла борьба, наконец созрело во множестве дискуссий; это учение Софрония и Максима было торжественно признано догматом ортодоксальной веры на Вселенском соборе 680 года при папе Агафоне.

На своем последнем заседании участники собора постановили, что признают решения четырех предыдущих Вселенских соборов и признали, что у Иисуса Христа две природы с двумя волями и двумя природными действиями, воли эти неделимы и нераздельны, не смешиваются, не противостоят одна другой, поскольку человеческая воля во всем следует за божественной волей, однако при этом не уменьшается и не уничтожается, и ни одна из двух природ не может остаться без воли.

Был провозглашена анафема создателям и приверженцам монофелитской ереси. В их списке есть имя Полихрония, монаха из Сирии, который вместе с патриархом Антиохийским Макарием обратил на себя внимание как пылкий сторонник монофелитства. Этот старый ребенок, как его называет собор, предложил доказать с помощью чуда истинность учения, которое он поддерживал. В актах пятнадцатого заседания описан опыт, который ему разрешили провести в присутствии участников собора и всего народа. Рассказ начинается так: «Мы опишем здесь, среди серьезных вопросов, рассмотренных на соборе, комедию, которую разыграл, словно в огромном театре, один тщеславный монах не только перед собранием Отцов, но и перед всеми горожанами. Когда Отцы вошли, им объявили, что Полихроний стоит у двери и просит его выслушать. Его впустили и спросили, какую веру он исповедует. Он ответил: «Свое вероисповедание я подвергну испытанию: буду молить Сына Божьего воскресить мертвеца. Если мертвый не оживет, пусть собор и император сделают со мной все, что захотят». Участники собора ответили: «Скажите нам, какой Символ веры вы положите на мертвеца, чтобы тот воскрес». Полихроний сказал на это: «Сначала я положу на мертвеца мой Символ веры, потом вы прочитаете его». «Вот полностью подготовленный мертвец, – сказали участники собора. – Принесите и положите на него Ваш Символ веры, чтобы мертвый воскрес, как Вы сказали».

Монах принес исписанный лист бумаги, который был скреплен печатью; на печати была вырезана монограмма Полихрония и надпись: «Константину, венчанному Богом, очень мудрому и великому государю. Полихроний».

Перейти на страницу:

Все книги серии Всемирная история (Центрполиграф)

Мой дед Лев Троцкий и его семья
Мой дед Лев Троцкий и его семья

Юлия Сергеевна Аксельрод – внучка Л.Д. Троцкого. В четырнадцать лет за опасное родство Юля с бабушкой и дедушкой по материнской линии отправилась в Сибирь. С матерью, Генриеттой Рубинштейн, второй женой Сергея – младшего сына Троцких, девочка была знакома в основном по переписке.Сорок два года Юлия Сергеевна прожила в стране, которая называлась СССР, двадцать пять лет – в США. Сейчас она живет в Израиле, куда уехала вслед за единственным сыном.Имея в руках письма своего отца к своей матери и переписку семьи Троцких, она решила издать эти материалы как историю семьи. Получился не просто очередной труд троцкианы. Перед вами трагическая семейная сага, далекая от внутрипартийной борьбы и честолюбивых устремлений сначала руководителя государства, потом жертвы созданного им режима.

Юлия Сергеевна Аксельрод

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике

Джордж Фрэнсис Доу, историк и собиратель древностей, автор многих книг о прошлом Америки, уверен, что в морской летописи не было более черных страниц, чем те, которые рассказывают о странствиях невольничьих кораблей. Все морские суда с трюмами, набитыми чернокожими рабами, захваченными во время племенных войн или похищенными в мирное время, направлялись от побережья Гвинейского залива в Вест-Индию, в американские колонии, ставшие Соединенными Штатами, где несчастных продавали или обменивали на самые разные товары. В книге собраны воспоминания судовых врачей, капитанов и пассажиров, а также письменные отчеты для парламентских комиссий по расследованию работорговли, дано описание ее коммерческой структуры.

Джордж Фрэнсис Доу

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Образование и наука

Похожие книги

Соборный двор
Соборный двор

Собранные в книге статьи о церкви, вере, религии и их пересечения с политикой не укладываются в какой-либо единый ряд – перед нами жанровая и стилистическая мозаика: статьи, в которых поднимаются вопросы теории, этнографические отчеты, интервью, эссе, жанровые зарисовки, назидательные сказки, в которых рассказчик как бы уходит в сторону и выносит на суд читателя своих героев, располагая их в некоем условном, не хронологическом времени – между стилистикой 19 века и фактологией конца 20‑го.Не менее разнообразны и темы: религиозная ситуация в различных регионах страны, портреты примечательных людей, встретившихся автору, взаимоотношение государства и церкви, десакрализация политики и политизация религии, христианство и биоэтика, православный рок-н-ролл, комментарии к статистическим данным, суть и задачи религиозной журналистики…Книга будет интересна всем, кто любит разбираться в нюансах религиозно-политической жизни наших современников и полезна как студентам, севшим за курсовую работу, так и специалистам, обременённым научными степенями. Потому что «Соборный двор» – это кладезь тонких наблюдений за религиозной жизнью русских людей и умных комментариев к этим наблюдениям.

Александр Владимирович Щипков

Религия, религиозная литература
Иисус Неизвестный
Иисус Неизвестный

Дмитрий Мережковский вошел в литературу как поэт и переводчик, пробовал себя как критик и драматург, огромную популярность снискали его трилогия «Христос и Антихрист», исследования «Лев Толстой и Достоевский» и «Гоголь и черт» (1906). Но всю жизнь он находился в поисках той окончательной формы, в которую можно было бы облечь собственные философские идеи. Мережковский был убежден, что Евангелие не было правильно прочитано и Иисус не был понят, что за Ветхим и Новым Заветом человечество ждет Третий Завет, Царство Духа. Он искал в мировой и русской истории, творчестве русских писателей подтверждение тому, что это новое Царство грядет, что будущее подает нынешнему свои знаки о будущем Конце и преображении. И если взглянуть на творческий путь писателя, видно, что он весь устремлен к книге «Иисус Неизвестный», должен был ею завершиться, стать той вершиной, к которой он шел долго и упорно.

Дмитрий Сергеевич Мережковский

Философия / Религия, религиозная литература / Религия / Эзотерика / Образование и наука