Монахи Константинополя III—IХ вв. Жизнь за стенами святых обителей столицы Византии

Поэтому столь любимым иконам оказывали множество внешних знаков глубочайшего почтения – их целовали, перед ними жгли благовония, им кланялись, перед ними простирались ниц. Еще перед ними часто зажигали свечи или светильники, их украшали драпировками, венками, лентами, гирляндами; в их честь пели гимны. Очень похоже, что с глубокой древности существовал обычай учить детей в школах духовным песнопениям во славу этих образов.

Конечно, нельзя отрицать, что среди этих бурных проявлений религиозных чувств византийцев много раз встречаются достойные сожаления преувеличения, похожие на те, которые упоминаются в современных документах. В письме, которое император Михаил Заика направил в 824 году Людовику Благочестивому, названы все упреки, которые тогда адресовали почитателям икон. «Они, – писал император, – упразднили церкви Святого Креста и заменили Крест изображениями, перед которыми надо жечь благовония, то есть оказывают им почесть, подобную той, которой удостоен священный знак, на котором страдал Христос. Они поют псалмы перед этими изображениями, простираются перед ними и молят их о помощи. Многие одевают их в льняные одежды и выбирают их крестными отцами для своих детей. Другие, желая стать монахами, отказываются от старой традиции, по которой, когда их постригают, срезанные волосы должны принять выдающиеся люди, и делают так, чтобы волосы падали в руки изображений. Некоторые священники и служители церкви имеют обыкновение соскребать краски с таких образов, смешивают эту пыль с просфорами и вином и раздают эту смесь верующим после богослужения. Другие кладут Тело Господне в руки изображениям, и те, кто причащается, подходят и берут его оттуда. Еще некоторые, пренебрегая нашими церквями, устраивают богослужения в частных домах и пользуются образом как алтарем. Эти злоупотребления и многие другие, им подобные, противоречат нашей религии и, по мнению мудрых людей, не достойны ее».

Нет сомнений, что мы должны осторожно относиться к свидетельству этого императора-иконоборца, который из-за своей «ортодоксальной» веры был, разумеется, склонен преувеличивать такие факты и видеть в каждом из них нечестивое нововведение. Но удивительно, что у одного из самых просвещенных сторонников икон, святого Феодора Студита, мы обнаруживаем напыщенную похвалу распространившемуся тогда странному обычаю, по которому святой образ занимал место крестного отца при крещении. Спафарий Иоанн сделал крестным отцом своего сына образ святого Димитрия, Феодор поспешил написать Иоанну и поздравить его с таким выбором. «Вы, господин, только что совершили божественный поступок, – писал Феодор, – выражаю Вам, Божий человек, свое восхищение крепостью Вашей веры. Вы взяли вместо крестного отца образ великомученика Димитрия и этим отдали крещение своего сына под охрану Бога. О, какое восхитительное доверие! Нет, не только центуриону, но и вам, равному ему по вере, Христос сказал: „Нет, я не нашел такой веры в Израиле”. Вы поистине счастливы, благочестивый человек, что выбрали, а ваш сын трижды счастлив, что получил такого крестного отца, обладающего такой большой славой и таким большим могуществом. Как я желал бы увидеть Вашего сына, этого милого маленького Димитрия, обнять его как духовного сына великого мученика, чье имя он получил, сказать ему подходящие для него слова и рассказать всем о Вашем благочестивом поступке. Ибо о таких делах не следует умалчивать, их следует показывать всем как яркие свидетельства искренней и великодушной веры».

Похоже, что Феодор, когда писал эту защитительную речь, отдавал себе отчет в том, как необычен такой поступок, потому что приводит в его оправдание смягчающие обстоятельства: «То, что слово Христа сделало для слуги центуриона вместо телесного присутствия Спасителя, вещественное изображение святого мученика совершает вместо самого святого. Это сам мученик, духовно присутствующий в своем изображении, был крестным отцом ребенка. Впрочем, – добавляет он, – это учение понятно лишь благочестивым; оно недоступно для ушей невежды, для недоверчивых душ и особенно для врагов икон. Но для верующих разве есть то, что Бог не мог бы им предоставить?»