Монахи Константинополя III—IХ вв. Жизнь за стенами святых обителей столицы Византии

Похоже, что в начале VIII века постоянно увеличивавшееся население монастырей Византийской империи стало настоящей опасностью для этого государства. Как пишет господин Папарригопулос (известный греческий историк XIX века, считается отцом греческой историографии. – Пер.), «совершенно невероятно число людей под влиянием неверно понятого религиозного усердия становились монахами, отказываясь от священных обязанностей отца, гражданина, солдата и тратили свои моральные и физические силы в бесцельной жизни, не всегда свободной от распущенности. Каждое поколение выкашивалось, словно эпидемией, этим чрезмерным развитием этого учреждения церкви. Сельское хозяйство, промышленность, армия лишились тысяч умов и рук…Монастыри и их владения умножились свыше меры, соблюдение их интересов стало одним из главных занятий правительства, и мы без преувеличения можем сказать, что государство было похоже больше на монастырь, где живут праздные люди, чем на активное общество, где люди заняты своими политическим и гражданскими обязанностями. Проявлением этого была необходимость брать наемников на службу в армию и флот, поспешно нанимать на государственную службу иностранцев, чье влияние на судьбу населения империи часто бывало губительным; и еще одна не менее серьезная причина: государственные доходы значительно сокращались из-за льгот, предоставленных имуществу церквей и монастырей».

Сегодня трудно оценить, насколько верен этот упрек в том, что монашеское имущество в эпоху императоров-иконоборцев было причиной все более грозных политических и финансовых трудностей: все акты о дарении пожертвований монастырям, императорские хризобуллы и ктиторские типиконы, опубликованные до сегодняшнего дня, составлены намного позже, ни один из них не старше 987 года. У нас нет также ни одного из тех официальных реестров движимого и недвижимого имущества, которые собор, состоявшийся в 861 году при Фотии, предписал составлять для каждого нового монастыря и хранить в архивах епископских резиденций. Значит, в нашем распоряжении есть только общие сведения и сравнения.

Читатель уже знает, что основатель монастыря должен был обеспечить ему доход, достаточный, чтобы содержать трех монахов, но нет сомнений, что обычно обеспечение было намного больше этого нижнего предела, особенно если основателем был, как чаще всего и случалось, кто-то из великих людей государства, правителей или правительниц, императоров или императриц, желавший по примеру многих других дать свое имя религиозному учреждению и, возможно, подготовить себе убежище на черный день. Исаак Комнин, правитель, который ввел законы против увеличения имущества религиозных учреждений, позже пожертвовал Студийскому монастырю, в который удалился после своего отречения, так много даров, что их перечисление историк Кедрин назвал геркулесовым трудом. Кроме того, известно, что византийские императоры были очень щедры к церквям, монастырям и другим религиозным учреждениям. По примеру Константина, который предоставил богатства государства в распоряжение христиан и проявлял к церквям и Запада, и Востока своей империи поистине царскую щедрость, византийские государи, в первую очередь два неутомимых строителя – Юстиниан и Василий Македонянин, считали делом чести не только строить церкви и монастыри, но и делать им великолепные пожертвования. Кроме того, по уставу святого Василия, те, кто поступал в монахи, должны были передавать полученное от родственников имущество игумену, чтобы тот управлял им по своему желанию. А по свидетельству Созомена, каждый епископ должен был обеспечивать находившиеся под его юрисдикцией монастыри продовольствием и всем остальным, что необходимо для жизни.

К тому же церковная община Константинополя, в частности, была очень богата уже в конце IV века. «Со времени триумфа ее имущество каждый день увеличивали добровольные дары правителей и частных лиц. Это имущество состояло не только из денег: в него входили многочисленные здания, поля, дома, повозки, мулы и погонщики мулов. Один из величайших епископов этой эпохи, святой Иоанн Златоуст, признал, что «имущество константинопольской церкви огромно», но не привел точных цифр. Но не следует забывать, что, хотя церковное имущество было велико, количество несчастных людей, которые сходились со всех сторон в огромную столицу, веря, что в ней у них больше вероятность получить помощь, тоже было огромным. Частная благотворительность была далеко не в состоянии помочь им всем, и читатель уже знает, что в столице и главных городах империи монахи и духовенство взяли раздачу милостыни в свои руки.