Монахи Константинополя III—IХ вв. Жизнь за стенами святых обителей столицы Византии

Чтобы исполнять эти многочисленные обязанности, нужно было иметь значительные ресурсы. У монастырей это были либо доходы, предоставленные основателем, либо пожертвования, поступавшие от богатых людей, и в первую очередь от императора. Щедро одаривать своими милостями какое-нибудь из этих религиозных учреждений было, если можно так сказать, полезной привычкой, мощной непрерывной традицией, от которой не осмеливались отступать и правители, и набожные монахи. Например, император Анастасий, который был так жесток с константинопольскими монахами, которые противились его богословским претензиям, дал святому Савве тысячу золотых монет для его монастырей, ради него сделал налоговую скидку всей Палестине; по просьбе святого этот правитель даже отменил во всей империи налог хрисаргир.

Но самым надежным источником церковных и монашеских доходов был ряд постановлений в имперском законодательстве, согласно которым византийские императоры управляли либо постройкой религиозных учреждений и выделением им пожертвований, либо имуществом тех, кто вел монашескую жизнь.

Юстиниан, великий строитель церквей и монастырей, обогатил их своими императорскими пожертвованиями меньше, чем законами, которые принял им на пользу. Он начал с постановления, согласно которому нельзя было основать церковь или монастырь, не выделив им, с согласия епископа, достаточный доход. «Многие христиане, – писал он, – желая сделать свое имя известным, начинают строить церкви, а когда церковь построена, совершенно не заботятся о том, чтобы выделять ей достаточные средства на освещение, на содержание тех, кто прикреплен к этой церкви, или на святые службы…Поэтому мы постановили: отныне никто не получит разрешение начать строительство монастыря, церкви или молитвенного дома, не сообщив об этом предварительно любимому Богом епископу и не выделив определенную сумму денег на освещение, на святую службу, на содержание зданий и на продовольствие для всех людей, прикрепленных к церкви и занятых в ней. Если предложенная сумма покажется достаточной, нужно до начала работы пожертвовать проектируемому монастырю предназначенное ему имущество».

Таким образом, любой монастырь и любое другое религиозное учреждение уже потому, что были основаны, должны были владеть ресурсами, достаточными для их нормального функционирования и способными обеспечить их будущее. Приход туда новых монахов вовсе не уменьшал эти ресурсы; наоборот, они увеличивались тем больше, чем больше было новичков. «Если тот, кто поступает в монахи, не имеет детей, все его имущество по праву становится собственностью монастыря, в который он вступает. Если же у него есть дети, он должен оставить им положенную по закону часть, остальное переходит к монастырю. Но он не может передать им все свое имущество, он должен оставить себе часть, и на нее имеет право монастырь. Если он умрет в монастыре, не успев разделить имущество между своими сыновьями, они получают часть, которую выделяет им закон, остальное имущество принадлежит монастырю». Эта же новелла запрещает родителям лишать наследства детей, а детям – родителей из-за того, что они уходят в монастырь или по какой-либо причине, возникшей до этого ухода; если они составляли завещание, они были обязаны оставить им четверть своего имущества. Имущество монаха становилось собственностью монастыря, в который он поступил вначале, если он переходил в другой монастырь, имущество оставалось собственностью первого, то же происходило, если монах отказывался от монашеской жизни.