Монахи Константинополя III—IХ вв. Жизнь за стенами святых обителей столицы Византии

И этот же самый Феогност вскоре после своего возвращения в Константинополь получил (в сентябре 869 года) официальное поручение отправиться в Селимбрию навстречу легатам, которых Адриан послал на Восьмой вселенский собор. В 871 году он же был послан Василием и Игнатием просить того же понтифика избавить от наказания нескольких из тех священников и бесчисленного множества чтецов, которых посвятил в их сан Фотий. Никакой посланец не мог быть приятней для папы, чем Феогност. Возвращая его в Константинополь за три года до этого, папа писал: «Если Вам понадобится направить посольство к Апостольскому престолу, мы желаем, чтобы вы присылали к нам Феогноста, и предпочитаем его любому другому». Этот монах тогда был настоятелем монастыря Богоматери у Источника и скевофилаксом Великой Церкви. Итак, он вернулся в Рим, везя подарки от императора и патриарха и письма от них для Адриана. Но его заступничество и много раз повторенные настойчивые просьбы не убедили папу, и тот ни в чем не смягчил строгость канонов. Папа заявил: «У нас нет обыкновения обходить, когда нам заблагорассудится, установления Отцов, как делают у вас некоторые епископы, которые обращаются к канонам соборов или постановлениям Апостольского престола, когда желают повредить кому-то или обосновать свои притязания, но обходят их молчанием, когда те противоречат им и благоприятны для других».

Лекарство против болезней церкви, просить которое Феогност приехал в Рим, было не тем, которого желали, но папа был верховным судьей по вопросам того, что следует делать для этого большого больного тела, и разве Игнатий в своем предыдущем письме не написал римскому епископу: «Для ран и болезней человеческого тела есть много врачей; те лечат одни болезни, те другие. Для болезней всей церкви есть лишь один врач – папа, ибо слова Господа Петру, князю Апостолов: „Ты Петр, что значит Камень” – относятся не только к Петру, но через него и после него ко всем, кто впоследствии был в старом Риме верховными пастырями, божественнейшими и святейшими понтификами».

Когда на престол взошел Лев Македонянин, Фотий после десяти лет своего второго патриаршества должен был вновь отправиться в изгнание. Пока Патриарший престол пустовал, епископ Неокесарийский Стилиан от имени всех епископов, священников и дьяконов, находившихся тогда в Константинополе, и от имени столичных игуменов, священников и монахов послал папе Стефану длинный отчет о положении, возникшем в константинопольской церкви из-за двух патриаршеств Игнатия и Фотия. Он спрашивал, каким правилам следовать относительно многочисленных священников, рукоположенных Фотием, чтобы в этой церкви наконец настали мир и покой и чтобы все были объединены одними и теми же чувствами под началом одного вождя – Христа, нашего Бога и Спасителя. «Ибо святая церковь римлян – зеркало и образец для других церквей и все, что она решила, навсегда остается неизменным».