Московское царство. Процессы колонизации XV— XVII вв.

Однако благоволение царя Алексея Михайловича к патриарху не распространялось столь далеко. Когда охлаждение между ним и царем стало явным, Никон самовольно покинул патриаршую кафедру, устранившись от служения. Долгое время ни царь, ни церковь не знали, как поступить в этой ситуации. На кафедру был назначен сначала местоблюститель, а потом и новый патриарх. Никона же лишили патриаршего сана. Никон не признавал за архиерейским собором, именем которого было произведено это действие, права на него. Однако ему пришлось подчиниться церковному суду и надолго отправиться в ссылку… Вскоре после ее окончания, в 1681 году, бывший патриарх скончался. Патриарх Никон – одна из самых противоречивых фигур в истории русской церкви. Он желал ей только добра: благочиния, процветания, возвышения на международной арене… Но своими радикальными действиями привел церковный организм в кризисное положение. Возможно, избыток практической, политической логики в помыслах и действиях слишком часто заменял ему живую интуицию, понимание тех чувств, чаяний и ценностей, которыми дышал православный народ России.

Движение староверов сопротивлялось «новинам», а церковь вводила и вводила очередные изменения. Обе стороны проявили большое упорство, а правительство еще и большую жестокость. В сущности, движение старообрядчества имело национальную основу: нежелание «рушить старину», подчиняться грекам, южным славянам и малороссам в религиозных вопросах, по сути своей, опиралось на крепкую веру в собственно русскую церковную традицию. Раз Москва Третий Рим – ей ли подлаживаться под греков? Москва ведь сохранила чистоту веры предков, не так ли? Так, может, ей не учиться следует, а учить? Вместе с тем в действиях староверов то и дело вспыхивали язычки мятежного пламени. Их усилия, столь далекие на первый взгляд от обычного бунта, несли в себе росток второй смуты. Государство и церковь научились очень быстро различать мятежное настроение в людях, поэтому они видели в старообрядце прежде всего бунтовщика. Да и часто ли ошибались?

У каждой из сторон была своя правда. Церковь стремилась очистить православие от наносных искажений, занять подобающее ей место среди древних христианских церквей. Старообрядцы искали справедливого отношения к старине, к вероисповедным традициям, а от духовного просвещения по внешним источникам отшатывались, благим ли оно было, ядовитым ли… Это столкновение, горькое и страшное, обернулось многовековой трагедией.

В 50—60-х годах XVII столетия судьба реформы Никона висела на волоске. Народ противился ей, колебались многие священники и даже архиереи. Сторонники «старой веры» были не только среди голытьбы: в ее пользу высказывались представители аристократических родов, опоры престола. Княгиня Евдокия Урусова и боярыня Феодосия Морозова предпочли пытки и смерть в заточении измене «старой вере». Уход самого Никона от патриаршества и сомнения царя ставили под вопрос сохранение сделанных преобразований. Однако после большого церковного собора 1666–1667 годов для староверов, или, иначе, старообрядцев, наступили тяжелые времена. На соборе были подтверждены все введенные при Никоне изменения и, кроме того, сторонников «старой веры» объявили еретиками. А по 1-й главе «Соборного уложения» 1649 года еретиков, особенно тех, кто заявит о своих воззрениях прямо в церкви или помешает богослужению, ожидали суровые наказания вплоть до сожжения. Многие историки считают, что жесткость собора в его решениях относительно староверов во многом была продиктована мнением приезжих греческих архиереев: им унификация православной веры виделась единственным способом ее выживания во враждебном мире. Была ли эта «платформа непримиримости» оправданной – трудно сказать. Твердая позиция царя, высшего русского духовенства, а также иерархов православного Востока, приехавших на собор, окончательно оформила противостояние русской церкви и старообрядцев. С этого момента и начинается то, что называют Великим Расколом.

Если прежде власти светские и духовные могли проявить к сторонникам «старой веры» известное снисхождение, то теперь все вожди староверия встали перед выбором: либо покаяться, либо подвергнуться ссылке или даже казни. В свою очередь, старообрядцы использовали любой бунт ради жестокой борьбы с церковью за возвращение «старины». Они также не собирались идти на какие-либо уступки и требовали реставрировать все до-никоновские обрядовые формы без изъятия, без разбора, без рассуждения. При этом их вожди готовы были пойти на вооруженное противостояние властям.