Не успели эвакуировать и воспитанников московского Воспитательного дома, предназначенного для «приёма и призрения подкидышей и бесприютных детей». Огромный комплекс Воспитательного дома занимал целую квадратную версту на набережной Москвы-реки. В Москве оставались 1125 воспитанников и воспитанниц младше 11 лет.
Наполеон остановился в селе Троекурово на берегу реки Сетунь, ныне это Очаково-Матвеевское. Там до сих пор сохранилась церковь Николая Чудотворца, «видевшая» эти события. Сюда к нему приехал маршал Мюрат, командовавший авангардом французских войск, и сообщил, что дорога на Москву свободна и можно выступать. Вскоре французы были на Поклонной горе, где намеревались получить ключи от Москвы. Прождав напрасно и получив донесения, что город оставлен не только русскими войсками, но и большинством жителей, Наполеон двинулся к Дорогомиловской заставе, а уже оттуда, перейдя реку, – в Кремль. Но в Кремле французский император пробыл недолго из-за охватившего Москву пожара.
Существует много версий и легенд, был ли приказ поджечь город или это произошло случайно, но точной причины никто не знает. Часто идею поджечь Москву приписывают Ростопчину. Мысль эту он высказывал в беседе с Кутузовым, но вот сам ли он ее осуществил – не доказано.
Перед отъездом Ростопчин позволил себе жестокую и эксцентричную выходку. Он вышел на крыльцо своего дома, куда приказал доставить двух заключенных: француза Мутона и купеческого сына Михаила Верещагина, арестованного за распространение наполеоновских прокламаций. Обратившись к народу с речью, Верещагин обвинил купеческого сына в измене и приказал драгунам рубить его саблями. Затем израненного, но ещё живого Верещагина бросили на растерзание толпе. Француза же Ростопчин отпустил, велев идти к своим и рассказать, что казнённый был единственным предателем среди москвичей.
Никто точно не зафиксировал, что еще сказал народу в тот день генерал-губернатор, но вполне вероятно, что он призвал сжечь город. И в первую же ночь после захвата Москвы французами в городе начались пожары, тушить которые было некому: созданная еще в 1804 году профессиональная пожарная команда эвакуировалась, вывезя все средства пожаротушения.
Карикатура, изображающая встречу Наполеона с Сатаной после Московского пожара 1812 года
Наполеон бежал из центра города в Петровский замок. Император негодовал: злобные русские не умеют воевать цивилизованно. Он захватил пол-Европы, и везде города сами открывали ему ворота, а в России он с боями занимает одни лишь пепелища.
Наполеон, понимая, что в поджоге города обвинят его армию, издал прокламацию, в которой называл Ростопчина Геростратом[22]. И хотя точно известно, что солдаты Наполеона подорвали Новый артиллерийский двор и намеренно подожгли Вдовий дом с тяжело ранеными русскими солдатами, назначенная Наполеоном комиссия признала виновным в пожаре лично московского градоначальника. Сам Ростопчин отрицал свою причастность к поджогу.
Пожар продолжался около недели. Записки об этих страшных событиях оставил Иван Акинфиевич Тутолмин – главный надзиратель Воспитательного дома – человек немолодой, но весьма предприимчивый и энергичный.[23] Свои четыре пожарных насоса он вывезти не дал – припрятал. А теперь, с началом пожаров Тутолмин заставил всех постоянно быть наготове и не мешкая тушить возникавшие то тут, то там очаги возгорания. Благо детский приют стоял на берегу Москвы-реки. Примыкавшие к Воспитательному дому деревянные заборы и строения были разобраны. Здание удалось отстоять.
Когда пожары стихли, сам Наполеон взял Воспитательный дом под опеку, но при этом половину помещений забрал под госпиталь. Таким образом на попечении Тутолмина помимо воспитанников оказались еще более тысячи немощных французов, которых Наполеон при отступлении бросил. Тутолмину стоило немало усилий спасти их от самосуда.
Да к тому же в Воспитательный дом сами французы приводили сирот, подобранных ими на улицах уничтоженного города. Им давали фамилии Наполеоновы, Тревизские и Мюратовы… Впрочем, впоследствии личным распоряжением императрицы Марии Федоровны этими «прозвищами» велено было воспитанников не именовать.
Когда пожар стал стихать, французский император решил возвратиться в Москву. В тот же день он объехал большую часть города, пытаясь оценить последствия пожара. Навести должный порядок французам не удалось и оставаться в разоренном, сожженном городе войску стало невозможно. Они вынуждены были отступить по уже разоренным войной местностям – по Старой Смоленской дороге (современное Можайское шоссе). При отходе из Москвы французы заминировали многие здания в Кремле и частично успели подорвать заряды. Но это была бессильная месть: ловушка сработала и сожженная Москва погубила Наполеона. Наступила зима с довольно сильными морозами, к которым французское войско было не готово. Возникли трудности с провиантом. К тому же французов нещадно атаковали партизанские отряды. Россия стала могилой для огромного, считавшегося непобедимым, войска.