Москва. Полная история города

Инженер Шухов рассчитал стальной каркас огромного здания магазина «Мюр и Мерилиз» – современного ЦУМа. Проект семиэтажного здания с двумя подвальными этажами разработал архитектор Роман Клейн, применив совершенно новую для Москвы технологию: он использовал несущие конструкции из металла и бетона – так строились небоскребы в Америке. Новаторское решение позволило стены сделать более тонкими, а размер окон увеличить, что обеспечило хорошую освещенность.

Рабочие окраины Москвы

В XIX веке вокруг городов стали возникать так называемые рабочие окраины – участки земли, сплошь застроенные заводами, фабриками и деревянными бараками, где жили рабочие. В санитарном отношении эти места оставляли желать лучшего. В домах не было канализации, а ядовитые стоки с фабрик в лучшем случае спускались в близлежащие реки, а в худшем – сливались просто на улицу. Из-за этого вода в колодцах была мутной и вредной для здоровья. Рабочие и их дети часто болели, причем болезни эти были очень опасными: корь, скарлатина, дифтерит, возвратный тиф…

На самих заводах условия работы были ужасными, а охрана труда попросту отсутствовала. Рабочий день длился по 12–14 часов при крошечных зарплатах. Больниц для рабочих не было, в лучшем случае при заводе имелся фельдшер.

Бараки строителей Московской окружной железной дороги. 1907 год

Несчастные случаи на производстве были обыденным явлением. Завод предпринимателя Гужона (нынешний «Серп и молот») так и называли – костоломным. Самого Гужона ненавидели настолько, что во время Гражданской войны он был убит на собственной даче солдатами Добровольческой армии (не красноармейцами!).

На заводе американца Бари в Симоновской слободе клепали железные листы, и было так шумно, что рабочие глохли. Их так и называли – глухарями. Но никаких компенсаций они не получали. Однако на этом заводе условия еще считались вполне приличными: рабочих бесплатно кормили обедом – щами и кашей, постоянно дежурил фельдшер, два раза в неделю приезжал врач.

В Тюфелевой роще находился химический завод русского акционерного общества «Шеринг». Там вырабатывали хлор. На заводе работали по большей части женщины; хлор сильно сказывался на их здоровье: работниц сразу узнавали по желтым несмываемым пятнам на коже. Особенно желтыми были руки и лица – незащищенные части тела.

Рабочие были недовольны своей жизнью, они все активнее протестовали, устраивали забастовки и демонстрации. В 1905 году эти многочисленные протесты вылились в первую русскую революцию.

«Маруся отравилась» – песня о тяжелой судьбе фабричной работницы была создана пианистом ресторана «Яр» Яковом Пригожиным, но стала народной. Ее поют вот уже более сотни лет.

Революционные бунты

Взрыв в центре Москвы

4 февраля 1905 года неподалеку от Никольских ворот эсер-боевик Иван Каляев бросил бомбу в карету великого князя Сергея Александровича, которого буквально разорвало взрывом. Каляев был схвачен, осужден и повешен, а вдова убитого Елизавета Фёдоровна решила установить на месте гибели мужа памятный крест. Его торжественно открыли в апреле 1908 года, а спустя ровно десять лет – снесли при личном участии Владимира Ильича Ленина. Ленин сам накинул веревочную петлю на навершие креста и отдал команду валить памятник.

В 1989 году при ремонте мостового покрытия в восточной части Кремля было обнаружено старинное подземелье. Археологи определили, что это уцелевший при сносе Чудового монастыря подвал – подземная часть церкви Благовещения. В склепе находился каменный саркофаг с искусно выполненной куклой в рост человека, одетой в военной мундир. На мундире – Георгиевский крест, на руках – белые перчатки и золотые кольца. Установили, что это – захоронение великого князя Сергея Александровича! Так как от тела мало что осталось, в саркофаг уложили куклу, одетую в княжеский мундир, а останки собрали в сосуд и поместили в изголовье. Ныне гроб захоронен в Новоспасском монастыре.

Революция 1905 года

В начале декабря 1905 года в Москве восстали солдаты 2-го гренадерского Ростовского полка. Они потребовали созвать Учредительное собрание, передать землю крестьянам, освободить политических заключенных. Это воззвание нашло отклик в других полках. Молодежь, студенчество тоже откликнулись на революционные призывы.

Однако далеко не все москвичи были в восторге! Так, в Охотном ряду содержатели лавок и трактиров принялись нещадно избивать всех, в ком подозревали революционный настрой. Даже потребовалось вмешательство полиции: сначала, чтобы не прибили «революционеров» насмерть, а потом, чтобы защитить лавки от мести тех, кто революции сочувствовал.