Мозаика Великой Отечественной. От 22 июня до Курской дуги

Уже в шестом часу вечера первого дня наступления генерал Киниц возвращается в штаб корпуса из 79-й пд с записанным в ЖБД впечатлением: «вклинение удалось». Немецкой пехотой были заняты высота 215 и часть деревни Гулянка. Однако вечером 23 июля проблемой для немцев оставался дот на высоте 211, фактически в тылу, который простреливал и участок прорыва 79-й пд, и участок прорыва 298-й пд. Причем, как утверждалось впоследствии, полукапонир с двумя 76,2-мм орудиями был уже взят 23 июля. В перечне трофеев в докладе отдела Ic XVII AK уже по итогам 23 июля фигурируют четыре 76,2-мм «пушки для бункеров»[135]. Это означает захват двух артиллерийских полукапониров. В последующие дни к списку трофеев прибавилась еще только одна такая пушка.

Советские данные подтверждают факт вклинения в позиции укрепрайона, в сводке 5-й армии за день указывалось: «К 18:00 23.7 овладел передним краем обороны, блокировав 3 дот в районе Гулянка»[136]. Советская контратака по левому флангу 79-й пд, по немецким данным, была отражена. Причем в ЖБД XVII AK зафиксированы три контратаки – две вечером 23 июля и одна ранним утром 24 июля 1941 г. В книге А. В. Владимирского по итогам дня утверждалось: «Вклинившийся противник был отброшен с большими потерями, и положение восстановилось»[137]. Невзирая на общий надрывно-обличительный пафос своей работы, эти же слова некритически повторил А. Л. Крещанов[138]. Однако это утверждение выдавало желаемое за действительное. Более того, нельзя сказать, что «отброшен» напрямую повторяется в оперативных документах, подписанных лично А. В. Владимирским в 1941 г. в должности начальника оперативного отдела 5-й армии. В утренней оперсводке 24 июля указывалось, что в результате контратаки 200-я и 193-я сд «отбили наступление, противник отошел с потерями»[139].

По немецким данным, вклинение было, напротив, развито к утру следующего дня: «298-я пд в течение ночи захватила еще два дота (№ 30 и не обозначенный на карте)». Снова в корпусном ЖБД упоминается некая карта с обозначенными сооружениями укрепрайона. Немецкая пехота наступала, по крайней мере, не вслепую. Однако это стоит отнести на счет «домашних заготовок». Оперативная разведка велась посредственно. В ЖБД XVII корпуса отмечалось:

«Внезапным стало появление 200-й красной дивизии». До начала штурма укреплений немецкая разведка считала, что Коростеньский УР занят только пульбатами. 200-я и 193-я стрелковые дивизии раньше присутствовали в данных разведки (отдела Ic) 6-й армии, но их положение в конкретный момент времени определили неверно.

Вместе с тем формулировка «отброшен» все же имеет некоторые основания в реальности, на вспомогательных направлениях. Согласно ЖБД 193-й сд, блокированные подразделениями 298-й пд в ночь с 23 на 24 июля шесть дотов КоУР были отбиты контрударом 685-го полка[140]. Помимо наступления двумя пехотными дивизиями на направлении главного удара, XVII корпус блокировал узел обороны Эмильчино и продвигался от него к основным позициям укрепрайона силами 62-й пд. Здесь батальон 164-го полка дивизии был отброшен от населенного пункта Слобода Михайловка контратакой с танками. В ночь с 23 на 24 июля гарнизон Эмильчино был выведен на соединение с главными силами УРа и 31-го ск. Это стало возможным ввиду неполного окружения Эмильчино подразделениями 62-й пд. Около 9 ч утра немцы занимают оставленный узел обороны.

Сыграл ли какую-то роль этот вынесенный вперед узел? Оправдался ли расчет строителей укрепрайона? Эмильчино приковало к себе большую часть 62-й пд, что ослабило натиск на главную полосу КоУРа. Однако отнести это следует скорее к ошибочным решениям противника и не вполне точному исполнению командованием 62-й пд указаний командира корпуса.

Штурм ДОТ-а «Линии Сталина» (постановочное фото). В руках у немецких саперов заряды взрывчатки.

В тех боях присутствовал еще один фактор, пусть малозначительный на общем фоне, но игнорировать его тоже нельзя. Начальник штаба оборонявшегося на направлении главного удара противника 648-го полка 200-й сд докладывал: «Красноармейцы, мобилизованные из Зап. Украины, в подавляющем большинстве ведут себя предательски»[141]. Утверждалось, что они даже участвовали в атаке на советские позиции в количестве нескольких человек и были обнаружены в числе убитых. Завершался рапорт требованием убрать из полка «западников», которые как минимум пополняли ряды перебежчиков. Действительно, наличие перебежчиков упрощало для противника вскрытие противостоящей им группировки войск. За 22 и 23 июля 1941 г. корпус отчитался о 140 пленных (в донесениях нет разделения между пленными и перебежчиками)[142].