Муссолини. История одного диктатора

Когда Италия вступает в войну вместе с Германией, евреи уже считаются врагами Италии. Свободу теряют 6 тысяч иностранных евреев и 400 евреев-итальянцев. Их отправляют в тюрьмы или лагеря для военнопленных, часто в малярийные районы. Их перевозят в наручниках в сопровождении карабинеров, как бандитов. Условия содержания не везде одинаковы. Комендант лагеря Феррамонти в Калабрии, Паоло Сальваторе, комиссар полиции и просто хороший человек, иногда сажает еврейских детей в машину и везет за мороженым. Режим обвиняет его в чрезмерном потворстве интернированным. В Пистиччи в Базиликате заключение намного жестче, многие евреи болеют малярией. Им строго-настрого запрещено работать. У них нет ни денег, ни перспектив. Эти люди полностью отданы на произвол судьбы.

В войну расцветает насилие, происходят первые погромы. В октябре 1941 года триестские сквадристы идут смотреть дикий антисемитский фильм «Зюсс, еврей»[233]. Они взволнованы зрелищем, поэтому штурмуют синагогу, разбивают витражи и портят стены. То же самое происходит в Ферраре, где обитает древнейшая еврейская община Италии. Отряд под командованием яростного фашиста Асверо Гравелли оскверняет синагогу, разрушает алтари, витражи, мебель, портит священную утварь и молитвенники. Затем Гравелли идет в дом главного раввина Леоне Леони, только чтобы отвесить ему пощечину.

28 октября 1942 года в Пизе в ознаменование годовщины марша на Рим фашисты проходят маршем по центру города, срывают вывески и бьют витрины еврейских магазинов.

Последнее оскорбление нации евреев, придуманное дуче, – обязательные работы. Более 2 тысяч евреев, в том числе пожилых и совсем юных, вынуждены выполнять унизительную и часто ненужную работу, порой вдали от городов. Война идет все хуже и хуже. Евреи-итальянцы становятся козлами отпущения. Надежды на мир чередуются с ужасом немецкого реванша. Но то, что вот-вот произойдет, покажет, что события между 1938 и 1943 годами – лишь пролог несравнимо большей трагедии.

Глава 10 Преступная война против итальянского народа

Замученные и брошенные во Франции, Греции и России

Дуче подписывает Стальной пакт[234] 22 мая 1939 года, путей к отступлению больше нет. К сожалению, он не понимает, какую беду только что навлек на всю страну. На следующий день Гитлер предупреждает генералов: «Война неизбежна». Бенито Муссолини желает того же. Он тешит себя мыслью, что это будет простая прогулка. На деле же Италию ждет тяжелейшее кровавое испытание, которое быстро обернется катастрофой, в том числе из-за ошибок и преступлений фашистского главаря.

Не только нападение на других людей – преступление.

Порочная и преступная практика – отправлять солдат на войну без надлежащего оружия и снаряжения, в обуви буквально на картонной подошве. Бросать под вражеский огонь, под танки размером с дома, в холод Альп и Эпира, в невероятный мороз русской зимы – форменное сумасшествие. Однако все это станет возможным.

Муссолини идет против собственного народа.

Стоит ли умирать за Трогир?

На Мюнхенской конференции 29 и 30 сентября 1938 года французы и англичане надеются насытить нацистского волка Судетами – регионом Чехословакии, где живет немецкая община. Но, конечно, этот волк разорвет в клочья всю страну: менее чем через шесть месяцев гитлеровские войска пройдут маршем по Праге. Итальянская пресса изображает Муссолини справедливым судьей над великими державами, почти мессией. Люди тысячами собираются вдоль железной дороги из Бреннера в Рим, чтобы аплодировать любимому дуче. На большинстве небольших станций можно увидеть коленопреклоненных женщин в черном, благодарно поднимающих руки к небу. Народ боготворит миротворца.

Но Бенито Муссолини разочарован.

Как так?! Он целых 16 лет готовил нацию к войне, стремился переменить темперамент и мировоззрение итальянцев, сделать их безжалостнее, агрессивнее! И вот они благодарят его за мир вместо того, чтобы требовать вступления в войну!

В Риме на площади Эседра Бенито показывают триумфальную арку из зеленых листьев с большой буквой М. Муссолини ревет: «Что это еще за карнавал?»

Это означает, что даже фашистские иерархи не хотят войны. У большинства итальянцев нет никакого желания сражаться; исключение – те, кто зарабатывает на войне: офицеры и промышленники. Обстановка далека от положения дел в 1915 году, хотя большинство крестьян и рабочих было против Первой мировой войны. Впрочем, тогда многие думали, что часть Италии нужно освободить. Часть молодежи, художники, буржуазия считали войну необходимой. Кровопролитие, стрекот пулеметов, миллионы инвалидов – ничего этого еще не было. Это было время футуризма и Д’Аннунцио, громовой риторики и более-менее справедливых претензий: Тренто, Триест, побережье Истрии. Земли итальянского языка и итальянской души, воссоединяющиеся с родиной. На этот раз на митингах поднимают плакаты с названиями городов, которые никто никогда не слышал, – Трогир, Бизерта; говорят о Ницце, которая была французской почти 80 лет, и Корсике, принадлежащей Франции два столетия.