Мустафа Кемаль Ататюрк – основатель новой Турции

Через два месяца британский посол в Анкаре ответил на телеграмму из Парижа: «Я не располагаю фактами, подтверждающими информацию о плохом состоянии здоровья Ататюрка, и, как я уже писал, я этому не верю». И чтобы убедить начальство, что не стоит тревожиться о здоровье Ататюрка, посол процитировал мнение, высказанное Тевфиком Рюштю Арасом, врачом по образованию и министром иностранных дел по должности: «Ататюрк остается железным человеком», перенесенный недавно грипп ослабил его, но он выправился и «проживет еще долго». «Если бы что-нибудь было, я бы вас предупредил». То ли посол сам очень хотел верить, что Ататюрк здоров, то ли забыл, что глава турецкой дипломатии все равно никогда не сообщит ему о тяжелой болезни, если только о ней не было объявлено официально.

Но с середины января 1938 года в мире, по крайней мере в правительственных кругах, было достаточно широко известно, что Ататюрк тяжело болен. Приехав в Ялова на лечение термальными водами, он пожаловался на болезненное покраснение кожи. Врачи провели полное обследование и обнаружили, что печень значительно увеличена.

1 февраля Ататюрк прибыл в Бурсу. Он пытался бодриться и отправился на бал, заказал оркестру народные танцы и присоединился к танцующим, энергично выделывая довольно сложные фигуры. Когда оркестр умолк, Ататюрк весело засмеялся.

А вот в Анкару он вернулся только после того, как целую неделю вынужден был провести в кровати. Его состояние постоянно ухудшалось, но он старался не показывать окружающим, что болен, и не прислушивался к неутешительным прогнозам врачей. Ататюрк принял глав делегаций Пятой конференции Балканских стран, проходившей в Анкаре. «Не нужно, чтобы Европа узнала о моей болезни, – предупредил он Джеляля Баяра, – тогда твоя работа намного усложнится». Но Европа-то уже знает.

А с 30 марта все турки уже осведомлены, что Ататюрк болен и что его обследовал профессор Флессинже, специально приехавший из Парижа. Официально всё звучит оптимистично: Ататюрку предписан отдых в течение шести недель, и Арас объявил, что президент, чье «сердце в прекрасном состоянии», после своего выздоровления сможет «снова управлять страной двадцать лет», хотя понимает, что счет идет уже только на месяцы.

Флессинже уверенно утверждает: «Всё будет хорошо, если он будет следовать моим советам». Он предписал Ататюрку диету и полный отдых в течение трех месяцев, чтобы излечить цирроз печени. Ататюрк должен отдыхать до конца июня, но уже 19 мая он покинул Анкару и отправился в Адану, на юг Анатолии, рядом с Хатаем. Он пытается скрыть усталость и участвует в официальных манифестациях.

Вернувшись в Анкару, он решает немедленно отправиться в Стамбул. Окружающие обращают внимание на нездоровый цвет его кожи. Такая кожа обычно у человека, у которого отказали печень и почки.

Теперь скрыть серьезность болезни уже невозможно. Вероятно, Кемаль понимает, что он обречен. 26 мая 1938 года тяжелобольной Ататюрк на специальном поезде вновь выехал из Анкары в Стамбул. Ему пришлось ехать в первом вагоне поезда, чтобы сократить путь по платформе. В Стамбул Ататюрк на катере сразу же направляется во дворец Долмабахче.

С 27 мая 1938 года Ататюрк находится в Стамбуле, где проведет пять последних месяцев своей жизни. Вскоре он перебирается из дворца на свою яхту «Саварона», где, как ему кажется, дышать гораздо легче, чем во дворце. «Я так мечтал об этой яхте, словно ребенок об игрушке, и вот теперь она превращается в мой госпиталь», – с грустью замечает Ататюрк. В середине июня в письме дочери Афет он посетовал на то, что «болезнь вовсе не останавливается, а, напротив, прогрессирует» и что Флессинже предписал ему «абсолютный покой и новое лечение». Но он еще пытается успокоить Афет: «Мое общее состояние хорошее. Я надеюсь окончательно выздороветь. Я желаю тебе успешно сдать экзамены, не волнуйся. Обнимаю тебя с любовью…»

Али Фетхи, старый друг Кемаля, навестивший его 8 июля, нашел человека, тело которого разрушено болезнью, «но дух сохранил всё ту же энергию и былое совершенство». День ото дня болезнь прогрессировала, и атмосфера становилась всё более грустной, но Ататюрк оставался верен себе. Совершая прогулки на яхте по Мраморному морю, он находил достаточно сил, чтобы стоя приветствовать аплодировавшую ему толпу. А когда он принимал короля Румынии, то вспылил в ответ на критику гостем «упрямства» президента Чехословакии: «Тевфик Рюштю, спроси у его величества, чего он ожидает от президента республики, который является гарантом независимости и целостности государства. Не хочет ли он, чтобы доктор Бенеш согласился на расчленение своей страны?»

25 июля было решено перевезти Ататюрка во дворец Долмабахче. Ему уже очень плохо. Несмотря на бриз на Босфоре, больной задыхается и просит Кылыча Али позвонить матери с просьбой найти рецепт от боли. Ночью, при погашенных фонарях, без прислуги, Ататюрк, отказавшийся от носилок, был переведен во дворец.