Мустафа Кемаль Ататюрк – основатель новой Турции

Не исключено, что именно нежелание Бекира Сами идти на уступки советской стороне в ходе переговоров в Москве как раз и привело к его замене на посту главы делегации. Но трудно сказать, насколько то, что Бекир Сами говорил Ллойд Джорджу, отражало его действительные взгляды, а тем более взгляды Кемаля-паши. Можно допустить, что это был всего лишь ловкий дипломатический ход, согласованный с Мустафой Кемалем и призванный соблазнить главу британского правительства перспективой включения Турции в состав антибольшевистского «санитарного кордона». Это, как могли надеяться в Анкаре, побудит Англию прекратить поддержку Греции и позволит отвоевать западные турецкие земли. Если не Бекир Сами, то Кемаль наверняка понимал, что у Турции нет сил, чтобы установить эффективный контроль над странами Кавказа. И уж тем более включать их в состав Турции, даже на условиях федерации, не было никакого смысла. Столь резкое увеличение в составе Турции доли нетурецкого населения подрывало позиции турецких националистов. Их ассимиляция турками была практически невозможна. Да и существование кавказских народов в рамках одной федерации, как показали события 1918–1920 годов, было делом трудным из-за острых противоречий между ними. Поэтому никаких реальных планов установления турецкого протектората над Закавказьем и Северным Кавказом или присоединения этих территорий к Турции у Кемаля не существовало.

Сами, вернувшийся в Анкару в начале мая, вышел в отставку и предстал перед судом Трибунала независимости за ошибки, будто бы совершенные на Лондонской конференции. Но Кемаль отказался от расправы с ним и произнес блестящую речь, смысл которой сводился к следующему. Да, Бекир Сами допустил ряд ошибок, но он столько сделал для нации, и его стоит вернуть из отставки. И вскоре Сами-бей отправился в неофициальную миссию для новых переговоров с Римом и Парижем.

Это доказывает, что в Лондоне министр иностранных дел действовал в точном соответствии с инструкциями Кемаля, пытаясь добиться признания анкарского правительства со стороны держав Антанты, а также расколоть их фронт в восточном вопросе. Другое дело, что утечка информации о том, что происходило на Лондонской конференции, скомпрометировала Кемаля прежде всего перед Москвой, поэтому Бекир Сами вынужден был взять вину на себя и подать в отставку. На самом деле соглашения об экономических зонах влияния иностранных держав никто выполнять не собирался. Они так и остались не более чем протоколом о намерениях, бесполезным клочком бумаги. Рассуждения о «Кавказской конфедерации» также не имели практического значения. Что же касается комиссии по определению этнического состава населения Восточной Фракии и Западной Анатолии, то, во-первых, Кемаль и его соратники не сомневались в наличии в этих регионах турецкого большинства. Во-вторых же, что еще важнее, контроль над Западной Анатолией и Восточной Фракией в конечном счете определялся не этническим составом населения, а исходом войны с греками. Было очевидно, что победитель получит все, в данном случае – все оспариваемые территории. А задача Бекира Сами на Лондонской конференции как раз и состояла в том, чтобы постараться ослабить поддержку державами Антанты Греции, что ему в значительной степени удалось и что должно было способствовать турецкой победе в войне с Грецией.

Италия начала активно сотрудничать с Кемалем и даже продавала ему оружие и боеприпасы. Рим также предоставил Анатолийскому агентству возможность ретрансляции своих новостей в Европе. Итальянское правительство, будучи не в восторге от захвата греками Измира, на который Италия имела свои виды, выполнило соглашение, подписанное Бекиром Сами в Лондоне, и с 1 июня 1921 года начало эвакуацию своих войск из южной провинции Адалия.

Что касается Московского договора, то помимо него Советская Россия согласилась предоставить Турции 10 млн золотых рублей. Речь шла не только о помощи в золоте. В Турцию было поставлено оборудование мастерских по производству оружия, а также для шорных и ткацких мастерских. Главной же стала помощь оружием и боеприпасами. Их складировали в портах Новороссийска и Туапсе, а отправляли в Трабзон главным образом из Туапсе, где находился турецкий представитель с консульскими полномочиями. Затем представители Анкары появились также в Батуми и Новороссийске. Не прекращалась отправка в Турцию и российского золота. Так, прибывший 6 октября 1920 года в Анкару с очередной информацией о ходе переговоров в Москве министр экономики Юсуф Кемаль-бей имел при себе 1 млн золотых рублей.

Спустя полгода после подписания Московского договора советизированные республики Закавказья 13 октября 1921 года в Карсе подписали единый договор о дружбе с представителями кемалистского правительства. Этот договор полностью повторял положения Московского договора, поэтому его ратификация в Великом национальном собрании Турции прошла без каких-либо проблем.