Мустафа Кемаль Ататюрк – основатель новой Турции

Посетивший Турцию в период со 2 декабря 1921 года по 14 января 1922 года командующий войсками Украины и Крыма Михаил Фрунзе 2 января подписал с Турцией от имени Украины договор о дружбе. Он несколько раз встречался с Кемалем и даже, согласно советской версии, будто бы участвовал в подготовке плана контрнаступления турецких войск на Западном фронте (турецкие источники это отрицают; надо также учесть, что, в отличие от Кемаля, Фрунзе не был профессиональным военным). При отъезде из Анкары Фрунзе принял от Кемаля письмо для передачи Ленину. Подписание Фрунзе договора в Анкаре призвано было развеять подозрения, возникшие у большевиков относительно целей франко-турецкого договора от 20 октября 1921 года, согласно которому Франция признавала правительство Кемаля и обязалась эвакуировать свои войска из Киликии. Анкарский договор между Турцией и Францией предусматривал также установление особого режима в Александреттском санджаке и проведении турецко-сирийской границы. Договор свидетельствовал о намерении Кемаля нормализовать отношения с Западом, но в нём не было ничего, противоречащего Московскому и Карсскому договорам.

Но ещё в октябре 1921 года Чичерин в письме Ленину обращал его внимание на произвол чекистов в отношении турецких дипломатов и коммерсантов. Позднее, в апреле 1922 года, чекисты, в нарушение норм дипломатического протокола, провели обыск в доме военного атташе Турции, арестовали его помощника и конфисковали документы. В Кремле в это время было не до турок. Из-за болезни Ленин стал практически недееспособен. Разгорелась борьба за власть между Троцким, с одной стороны, и триумвиратом Сталина, Зиновьева и Каменева, – с другой. Триумвиры в итоге вышли победителями, но не прислушались к советам полпреда в Анкаре Семена Аралова, настаивавшего на необходимости скорейшего извинения перед турецкой стороной. В результате Али Фуад 11 мая демонстративно покинул Москву вместе с сотрудниками посольства. Вскоре последовал поджог советского полпредства в Анкаре. В конечном счете конфликт был разрешен компромиссом: советское правительство выразило своё сожаление по поводу нарушения дипломатической неприкосновенности военного атташе, а турецкие власти пообещали найти и наказать виновных в поджоге полпредства.

Тогда же возникла другая проблема, связанная с активизацией деятельности турецких коммунистов. В ряде своих писем в Исполком Коминтерна и заместителю наркома по иностранным делам Карахану полпред Аралов высказывал свой крайний скептицизм по поводу возможности создания в Турции сколько-нибудь влиятельной коммунистической организации. Он утверждал, что «в мелкобуржуазной среде без развитой промышленности не может существовать коммунистическая партия и что если таковая будет, то будет тепличное растение». У представителей Коминтерна, прибывших летом 1922 года в Анкару, было иное мнение о коммунистических перспективах Турции. Они потребовали от полпреда и его сотрудников принять все меры для организации съезда Коммунистической партии Турции, который должен был объединить существовавшие в стране коммунистические и социалистические группы и выработать единый курс действий, а также обеспечить более активное участие коммунистов в работе только что созданных профсоюзов железнодорожников, шахтеров, металлистов и печатников. Это требование явно выходило за пределы дипломатического статуса, но коммунист Аралов вынужден был подчиниться партийной дисциплине. Этот съезд удалось нелегально провести в Анкаре в то самое время, когда на Западном фронте шли решающие сражения у Афьон-Карахисара и Домлу-Пынара.