Мустафа Кемаль Ататюрк – основатель новой Турции

Московский договор закрепил основные территориальные приобретения Турции по Гюмрийскому (Александропольскому) договору, за исключением самого Гюмри (Александрополя), который должен был быть возвращён Армении. Турция также сохранила за собой и Ардаган. Нахичевань и Карабах освобождались от турецкой оккупации и входили в состав Азербайджана. В отношении Батумского округа было достигнуто соглашение о его разделе. Сам Батум вместе с северной частью округа отошел к Грузинской ССР, а южная часть округа с Артвином отошла к Турции. Исполнявший обязанности народного комиссара иностранных дел Турции Ахмед Мухтар заявил депутатам Национального собрания 3 января 1921 года: «Порт Батум имеет особое положение. Батум является единственным окном, через которое могут дышать кавказские республики, все живущие там около 12 млн человек различных национальностей». Поэтому он считал возможным «проявить самоотверженность» и в данном вопросе «поступиться национальными интересами». Несомненно, такой же точки зрения придерживался и Мустафа Кемаль-паша. Он прекрасно понимал, что Турция никак не может воевать с Советской Россией, хотя бы потому, что зависит от ее помощи. В то же время Ленин и другие советские руководители рассматривали Турцию как своего союзника в борьбе с Антантой, отказавшись после поражения под Варшавой от планов ее советизации. Для достижения взаимопонимания с кемалистами Москва была готова пойти на существенные уступки в Закавказье. В то же время Мустафа Кемаль понимал важность Батума для советских закавказских республик и готов был в этом вопросе пойти на разумный компромисс.

До конца марта, согласно Московскому договору, турецкие войска оставили Ахыску, Ахалкалык, Гюмри (Александрополь).

Бекир Сами, начавший, но не завершивший переговоры в Москве, по возвращении оттуда тут же был отправлен во главе кемалистской делегации на конференцию в Лондоне и участвовал в ней вместе с представителями султанской делегации в период с 21 февраля по 12 марта 1921 года.

Бекир Сами, министр иностранных дел Анкары, прибыл в Лондон через Рим и Париж, где он дал несколько интервью. Конференция началась 23 февраля 1921 года. Делегация Анкары сидела в одном конце овального зала, делегация Стамбула – в противоположном. Великий визирь Тевфик-паша предложил Кемалю включить несколько представителей Анкары в османскую делегацию, но он такую идею категорически отверг, заявив, что Великое национальное собрание – «единственная законная и независимая власть» и что «Вы должны признать, что законное правительство находится в Анкаре». Кемаль настаивал, что «Его Величество султан должен официально заявить, что признает Великое национальное собрание как единственный орган страны, способный выражать волю нации». Интересно, что обе турецкие делегации в Лондоне остановились в одном и том же отеле «Савой».

Старый Тевфик, разрываемый между своей преданностью султану и патриотизмом и сознавая, что султанское правительство уже никто не поддерживает, на открытии конференции заявил: «Делегация Анатолии пользуется доверием нации и будет выступать от имени Турции. Я передаю слово Бекиру Сами-бею».

С этого момента Сами-бей фактически выступал от имени двух делегаций, так как стамбульская делегация вела себя абсолютно пассивно. Но и Бекир Сами согласился с некоторыми спорными решениями конференции, например, с созданием межведомственной комиссии для оценки этнического состава регионов Измира и Фракии. В частной беседе с Ллойд Джорджем он обсуждал участие Турции в «Кавказской федерации», задача которой – сдерживать натиск большевиков. К тому же Сами-бей подписал соглашения с Лондоном, Римом и Парижем, предусматривающие, в частности, предоставление Франции и Италии зон экономического влияния в Турции.

Вернувшись с Лондонской конференции, Бекир Сами-бей встретился с Халиде Эдип и рассказал об обстоятельствах своей беседы с премьером Ллойд Джорджем, ставшей причиной дипломатического скандала. Халиде Эдип, напомнив, что Бекир Сами-бей принадлежал к знатному семейству родом с Северного Кавказа, так изложила содержание скандальной беседы: «Прежде всего, он (Бекир) заговорил о Турции. Но затем он заявил о том, что он хочет свободы для Кавказа в целом и для Северного Кавказа – особенно. Всё, что он увидел в новой России, убедило его, что в опасности не только приграничные народы, но и внутренние народы, если новые русские идеалы будут приняты на Западе и в Турции. То, что он предлагает – это объединение кавказских пограничных народов с турками в форме федеративного буферного государства между Россией и Западом, а при необходимости, мобилизация всех этих народов под главенством Турции для того, чтобы сражаться с большевистским режимом. В этом случае Бекир Сами хотел бы заручиться поддержкой Англии».