Мустафа Кемаль Ататюрк – основатель новой Турции

Вместе с тем Кемаль оставался сложной, противоречивой личностью. Европейские традиции у него сочетались с азиатскими. Его жизнь была связана с армией, а армия в Оттоманской империи являлась главной и едва ли не единственной модернизирующей силой, старавшейся воспринять передовые военные достижения Европы. Неудивительно, что почти все лидеры младотурок имели военное образование. Военная карьера для Кемаля стала прологом для его политической карьеры. Ему также удалось подобрать себе преданных помощников из бывших подчиненных. Он всячески поддерживал лиц из своего окружения, но только до тех пор, пока они не начинали восприниматься в качестве политической угрозы его власти.

По справедливому мнению известного британского историка Арнольда Тойнби, даже самые передовые идеи, даже «потрясающее прозрение и демоническая энергия» Кемаля вряд ли «смогли бы разбудить турок и вытащить их из спячки их великого консерватизма, если бы после Первой мировой войны перед ними не встала острая проблема неизбежного выбора между окончательной и бесповоротной вестернизацией или полным уничтожением».

От монархии к республике

Отказавшись от панисламистских и пантюркистских лозунгов, Кемаль стремился объединить всех турок под лозунгами патриотизма и национализма. После победы в войне за независимость 1919–1922 годов популярными стали лозунги создания национальной турецкой промышленности, национальной банковской системы, национальной авиации, национального производства сахара, тканей, металлов, строительных материалов и т. п. После завершения строительства первых текстильных комбинатов тогдашний министр экономики Джеляль Баяр призвал соотечественников покупать в первую очередь турецкие ткани. Начало действовать законодательство по защите национальной валюты – лиры. Создавалась военная промышленность, находившаяся под контролем государства. Законы помогали турецким бизнесменам занять важные позиции в сферах строительства, промышленности, внешней и внутренней торговли, прежде контролируемых иностранным либо местным греческим, армянским, еврейским и левантийским капиталом.

Активно используя механизм однопартийной авторитарной власти, Кемаль Ататюрк создал целую систему идеологического воздействия на население, представляющую европейский путь развития как наиболее приемлемый для построения развитого турецкого общества, которому предстоляло догнать развитые европейские страны. Была также создана теория происхождения турецкого народа, его культуры едва ли не от хеттов, что, кстати сказать, не имело ничего общего с реальными научными данными. Тюркизм стал официальной идеологией. Кемаль считал, что именно тюркизм спас страну от уничтожения и в будущем должен привести турецкое общество к прогрессу, обеспечив туркам достойное место в семье европейских народов.

Но для того, чтобы повести Турцию путем европейского развития, Кемаль считал необходимым упразднить султанат и халифат, олицетворявшие в его глазах Средневековье и отсталость. Ему на руку было то, что в глазах народа султан скомпрометировал себя сотрудничеством с оккупантами.

Абдул-Меджид, сын султана Абдулы-Азиза и кузен правящего султана Мехмеда VI и наследник престола, в отличие от правящего султана, имел неплохую репутацию. Он любил поэзию и музыку, неплохо говорил по-французски и по-немецки, баловался живописью, слыл просвещенным человеком и предпочитал модные европейские костюмы. Абдул-Меджид не любил младотурок и считал Энвера-пашу «посредственным политиком, ведущим себя порой как настоящий бандит». Принц открыто проявлял симпатии к националистам. С весны 1919 года он не раз пытался убедить султана взять на себя ответственность и перестать считать Кемаля мятежником. В конце лета 1920 года в крыле дворца Долмабахче, где он пребывал, и на его вилле на Босфоре британскими оккупантами был проведен обыск. Распространялись слухи, будто Абдул-Меджид написал султану, требуя, чтобы тот отрекся от престола и «передал трон империи в более надежные руки в этот ответственный исторический момент». Принц тайно встречался с офицером, прибывшим из Анатолии с тремя письмами, одно из которых было подписано Мустафой Кемалем. В этом письме якобы содержалось предложение присоединиться к националистам в Анатолии. Это приглашение льстило Абдуле-Меджиду, но осторожный кронпринц попросил время на размышление. Через два дня он передумал уезжать, чтобы «не ставить под угрозу положение султана и его семьи». В феврале 1921 года французские спецслужбы «перехватили» послание, в котором Кемаль якобы предлагал Абдуле-Меджиду султанат, но наследник якобы снова ответил отказом.

Зато в Анатолию направился Омер Фарук, сын Абдулы-Меджида, женившийся на Сабихе, дочери Вахидеддина, которую когда-то пытались свести с Мустафой Кемалем.