Мустафа Кемаль Ататюрк – основатель новой Турции

Рауф же ушел в отставку с поста министра труда, считая его для себя слишком незначительным. Он негативно относился к стремлению Кемаля сосредоточивать всю власть в своих руках.

Кемаль же был убежден, что только он может выполнить миссию по построению Новой Турции. А для этого ему необходимо обладать всей полнотой власти. Во время заседания Великого национального собрания в связи со второй годовщиной его создания Кемаль подсчитал число новых врачей, появившихся с 1920 года (их оказалось 52), объявил проекты о введении оседлости кочевников и об открытии факультета права. «Полная независимость не существует без экономической независимости!» – воскликнул он, отдавая должное крестьянам, «хозяевам нашей земли» и «спасителям Анатолии». Гордость за сделанное и предвидение будущего отличали Кемаля, равно как и нелюбовь к политическим интригам.

Оппозиция утверждала, что Юсуф Кемаль, министр иностранных дел Национального собрания, отправленный с поручением в Париж и Лондон, встречался с султаном в Стамбуле. Мустафа Кемаль не поставил в известность Национальное собрание об этой миссии и не запрещал Юсуфу встречаться с султаном, лишь указав: «Ты скажешь ему, что Великое национальное собрание признает халифат и хочет, в свою очередь, чтобы халифат признал Великое национальное собрание». Когда же депутаты услышали, что Вахидеддин заявил, что готов принять «одного из представителей нации, управлением которой он гордится», они потребовали объяснений. По поводу признания Национального собрания султан заявил, что надо будет подождать: «На нашей земле греки, и только после того, как они покинут Анатолию, можно будет вернуться к этому вопросу; необходимо быть осмотрительным. Это мне посоветовал генерал Пелье» (французский военный комендант).

После обсуждения результатов встречи с Вахидеддином 156 депутатов проголосовали за доверие правительству при 8 против и 27 воздержавшихся. Но когда в начале мая 1922 года правительство потребовало обновить закон о власти главнокомандующего, Национальное собрание отказалось его поддержать. Полковник Кара Васыф, бывший представитель анатолийцев в Стамбуле, прервал выступление министра обороны вопросом: «Каковы военные планы нашей армии?» – «Изгнать врага из страны», – ответил ему Кязым, но Кара Васыф возразил: «Армия не способна перейти в наступление. Нас хотят обмануть с этим законом. Ни сегодня, ни завтра армия не сможет начать наступление!» Депутаты заподозрили, что Кемаль только ищет повода, чтобы лишить Национальное собрание его полномочий. Когда Рауф, Февзи и Кязым сообщили об отказе Национального собрания, Кемаль не придал этому существенного значения. Поскольку армия без главнокомандующего не может существовать, он, не считаясь с законом, конфиденциально телеграфировал военачальникам, что прежний порядок подчиненности сохраняется. Тем не менее Кемаль попросил Национальное собрание на следующий день собраться на закрытое заседание. Он не хочет превращаться в латиноамериканского каудильо. Еще совсем недавно Кемаль утверждал, что турецкая армия полностью доверяет Национальному собранию и уважает его решения. А теперь он заявил: «Я был вынужден выполнять функции главнокомандующего, чтобы не подвергать родину опасности, которую представляет отказ снова утвердить закон о полноте власти». Оппозиционеры возмутились. Окружив Хусейна Авни и Али Шюкрю, они выхватили пистолеты и сабли и стали выкрикивать оскорбления. Невозмутимый Кемаль парировал: «Национальное собрание – это не сельская кофейня».

Кемаль убедил тех, кто голосовал накануне против, что нельзя во время войны урезать полномочия главнокомандующего. И победил. При повторном голосовании возобновление закона получило 177 голосов за, 11 – против и 15 – воздержавшихся.

Позднее Кемаль говорил Халиде Эдип, считая, что некоторые члены «Второй группы» заслуживают, чтобы их линчевала толпа из-за той опасности, какую представляет для общества их безответственность. Но если Национальное собрание опасается его диктатуры, надо успокоить депутатов. Кемаль не возражал против проекта закона, отнимающего у него право назначать министров и ставящего на голосование пост председателя Совета министров. Он даже уговорил Рауфа баллотироваться на этот пост, поскольку тот – более приемлемая фигура для оппозиции. «Вторая группа» рассчитывала, что бывший морской офицер и герой войны будет придерживаться умеренных взглядов, чтобы нравиться консерваторам, но при этом достаточно энергичным, чтобы удовлетворить армию.

Рауф был не против возглавить Совет министров, но опасался, что Кемаль будет по-прежнему вмешиваться в дела правительства. И предупредил, что в случае такого вмешательства «я был бы вынужден уйти с этого поста; я считаю, что важно, чтобы ты был во главе армии». «Брат мой, – ответил ему сердечно Кемаль, – я даю тебе слово, что соглашусь с тем, чтобы председатель Совета министров формировал правительство, и я уверяю тебя, что не буду вмешиваться».