Мустафа Кемаль Ататюрк – основатель новой Турции

Рауф был избран председателем Совета министров. А Кемаль покинул пост президента «Первой группы», фракции большинства, который он доверил Али Фуаду.

Вернувшись в Чанкая, Кемаль принял душ и работал в своем кабинете, украшенном бюстами Наполеона и Мольтке, его военных и политических кумиров. А через несколько часов прибыл в Национальное собрание в форме маршала и поклялся депутатам, что вскоре «драгоценный Измир», «прекрасная Бурса», «наш Стамбул» и «наша Фракия» присоединятся к родине-матери: «Итак, я снова займу место, отведенное мне, когда мы начали защиту нашей священной цели». И Национальное собрание наделило Кемаля всей полнотой власти, как военной, так и политической, но теперь уже на неограниченный срок.

После изгнания из страны греческих оккупантов в сентябре 1922 года существовавший единый национальный фронт начал постепенно распадаться. Как мы помним, еще в начале 1922 года депутаты правой оппозиции, среди которых было немало бывших иттихадистов, в противовес первой группе Общества защиты прав, организованной Мустафой Кемалем в 1921 году из поддерживавших его депутатов, создали т. н. «Вторую группу» того же общества. Члены «Второй группы» настаивали на соглашении с союзниками и возвращении власти султану наряду с сохранением халифата.

Рауф-бей, ставший в июле 1922 года главой правительства, заявлял, что «предан султану и халифу душой и сердцем и что его долг остаться верным своему падишаху».

С другой стороны, султанское правительство во главе с Тевфиком-пашой считало, что после победы над греками власть безоговорочно должна быть возвращена султану-халифу в Стамбуле. «Достигнутая победа, – телеграфировал последний в истории великий визирь Мустафе Кемалю-паше, – уничтожила всякий конфликт и раздвоенность между Стамбулом и Анкарой и обеспечила национальное единство». В принципе Кемаль с этим был согласен, но полагал, что двоевластие должно быть ликвидировано самороспуском султанского правительства с возможным включением некоторых его членов в состав национального правительства в Анкаре.

Рефет 22 октября, через три дня после прибытия в Стамбул, заявил в университете, что нация спасена не одним человеком, а идеей о национальном суверенитете. Он заявил, что Турции нужна не монархия, не республика, а правительство, отстаивающее национальный суверенитет, и халифат, освобожденный от властных полномочий султаната.

25 октября Вахидеддин принял французского военного коменданта и пожаловался на недопустимые претензии «молодых людей из Анкары».

Султанское правительство наравне с кемалистским правительством было приглашено союзниками принять участие в мирной конференции в Лозанне. По мнению оппозиционных депутатов анкарского парламента, объединенную делегацию на переговорах о перемирии должен был бы возглавить бывший морской министр младотурецкого правительства Рауф-бей. Однако кемалисты сорвали эти планы, председателем турецкой делегации стал командующий Западным фронтом Исмет-паша, который также был назначен министром иностранных дел Турции.

29 октября великий визирь телеграфировал Мустафе Кемалю, предлагая отправить на мирную конференцию одну общую делегацию, состоящую из представителей Стамбула и Анкары, чем только подтолкнул его к скорейшей ликвидации султаната.

В этот же вечер Кемаль собрал совещание в Чанкая с участием Февзи и Фетхи. После обсуждения перспектив Лозаннской конференции, он заявил: «Час настал. Сначала мы разделим султанат и халифат, а затем упраздним султанат, доказав, что верховная власть нации принадлежит Великому национальному собранию». Обращаясь к Фетхи, он добавил: «Позаботься о том, чтобы Совет министров поддержал это единогласно». Фетхи пообещал: «Завтра же перед заседанием Совета министров поговорим с Рауфом, выскажем ему наши доводы. С ним обязательно надо обсудить это, ведь он – председатель Совета министров».

Мустафа Кемаль решил убить одним ударом двух зайцев – заявить свою делегацию на переговоры, а также полностью ликвидировать институт султаната. Чтобы сделать это, он созвал 30 октября Национальное собрание.