Мустафа Кемаль Ататюрк – основатель новой Турции

Чтобы положить конец антинациональной деятельности оппозиции, 30 октября 1922 года на заседании Национального собрания было внесено предложение о привлечении к судебной ответственности членов султанского правительства за государственную измену и о ликвидации института султаната. Это предложение обсуждалось на заседаниях трёх комиссий – конституционной, юридической и шариатской. Представители духовенства выступили против ликвидации султаната, считая, что отделение светской власти от духовной является покушением на основы религии. На объединённом заседании трёх комиссий под председательством ходжи Мюфрида-эфенди кемалисты потерпели поражение, так как большинством голосов законопроект об отделении султаната от халифата был отвергнут. После этого Кемаль доходчиво объяснил депутатам, что «суверенитет и власть никому не могут быть переданы в результате академической дискуссии». Кемаль явно не собирался никому отдавать с таким трудом завоеванную власть. От былой дружбы с наследным принцем Вахидеддином не осталось и следа, и никакого почтения к институтам султаната и халифата он не испытывал. А его угрозу депутаты оценили вполне серьезно и стали более сговорчивыми.

Кемаль в своих «Воспоминаниях» утверждал, что во время одной из бесед Рауф говорил ему о своей преданности «трону и халифату».

Но 30 октября Рауф осудил в парламенте телеграмму великого визиря и подписал вместе с Мустафой Кемалем, Фетхи, Али Фуадом, Аднаном, Кязымом Карабекиром и семьюдесятью пятью другими депутатами резолюцию, предлагающую упразднение султаната и создание государства, управляемого Великим национальным собранием, при сохранении халифата. 30 депутатов заклеймили Мехмеда VI как узурпатора и предателя родины. При голосовании эту резолюцию поддержали 132 депутата из 136. Она передается в комиссию, где дебаты продолжаются до 1 ноября.

Заседания комиссии по вопросу отмены султаната проходили до 1 ноября. Комиссия возглавлялась юристами, но её члены в свою очередь в своих суждениях основывались на Коране и других священных текстах, как делали османы еще в XII веке. Оппозиция подозревала Кемаля в намерении установить диктатуру. Религиозные деятели опасались нарушения шариата. Кемаля все больше раздражала эта академическая дискуссия. После долгих дебатов Кемаль выступил с большой речью. В этой речи он, сделав экскурс в историю халифата и Оттоманской династии, в частности, заявил, что некогда «Турция… отправляла послов в Китай и… принимала послов из Франции», когда было создано огромное государство в Центральной Азии, когда турки наступали на запад, всё больше расширяя границы своих владений. В этой славной истории султаны, за редким исключением, играли второстепенную роль. Заключил же он речь следующим утверждением: «В конце правления Вахидеддина, 36-го и последнего падишаха Оттоманской династии, турецкая нация оказалась поверженной в бездну рабства. Эту нацию, которая в течение тысячелетий являлась благородным символом независимости, хотели ударом ноги сбросить в пропасть. Так же, как ищут какую-нибудь бессердечную тварь, лишённую всяких человеческих чувств, для того, чтобы поручить ей затянуть верёвку на шее осуждённого, так же для того, чтобы нанести этот удар, нужно было найти предателя, человека без совести, недостойного и вероломного. Те, которые выносят смертный приговор, нуждаются в помощи со стороны такой подлой твари. Кто мог бы быть этим подлым палачом? Кто мог бы положить конец независимости Турции, покуситься на жизнь, честь и достоинство турецкой нации? Кто мог бы иметь бесславную смелость принять, выпрямляясь во весь рост, смертный приговор, провозглашённый в отношении Турции? (Крики: “Вахидеддин, Вахидеддин!”, шум.) Да, Вахидеддин, которого, к несчастью, эта нация имела в качестве главы и которого она назначила сувереном, падишахом, халифом… (Крики: “Да проклянёт его Аллах!”)»

Кемаль продолжал: «Почти два часа я слушаю вашу болтовню! Суть проста: суверенитет принадлежит народу страны. Но дом Османа присвоил себе привилегии силой, и именно через насилие её представители правили турецкой нацией и поддерживали своё господство в нем в течение десяти веков. Теперь нация восстала против узурпаторов и забирает себе право эффективно осуществлять свой суверенитет. Теперь это свершившийся факт, который ничто не сможет отменить. Было бы целесообразно для каждого члена комиссии смотреть на вопросы с точки зрения естественного права. В противном случае мы ничего не сможем изменить и рано или поздно снова вернёмся к султанату… И этот факт будет неизбежно реализован. Если собравшиеся здесь, Национальное собрание и другие считают это естественным, очень хорошо. В противном случае реальность проявит себя каким бы то ни было образом, и в этом случае вполне вероятно, что некоторые головы могут пасть…» Кемаль сопроводил последнюю фразу красноречивым жестом правой рукой, который понятен каждому. Президент комиссии, ходжа, принес извинения за то, что они рассматривали этот вопрос несколько в ином свете.