Мы – электрические. Новая наука об электроме тела

На заре компьютерной эры, когда инженеры начали собирать первые ЭВМ размером с целую комнату, эти компьютеры проектировались (и замышлялись) как аналог мозга. В 1944 году компания по производству электронных приборов Western Electric в описании новой системы наведения противовоздушной обороны в глянцевом журнале Life декларировала, что “этот электрический мозг – компьютер – учитывает все”. Следующий логический шаг был неизбежен: если компьютер – своего рода мозг, может быть, мозг – своего рода компьютер?

Американский нейрофизиолог Уоррен Мак-Каллок рассматривал эту возможность. Он знал, что Адриан искал информацию, спрятанную в коде возбуждения нервов по принципу “все или ничего”. И теперь, освоив лежащую в основе компьютерного программирования систему двоичного кодирования, он заметил возможную корреляцию. В компьютерах двоичный выбор осуществляется между верным и ложным утверждением: 0 или 1. В головном мозге “нейрон либо возбуждается, либо нет”. Может ли быть, что система кодирования “все или ничего” – это мозговая версия двоичного компьютерного кода?

Вскоре терминология этих двух дисциплин стала пересекаться. В последующие годы и десятилетия Мак-Каллок и его коллеги, работавшие в самых разных областях, начали описывать работу нервной системы в терминах электроинженерии. Неврология взяла на вооружение такие термины, как “мозговые сети”. В электрофизиологии для описания работы нервной системы стали употреблять слова “цепь”, “обратная связь”, “ввод” и “вывод”. Граница между представлением о коде для компьютерного программирования и представлением о закономерностях работы мозга размывалась все сильнее.

Такое соединение концепций вскоре привело к зарождению нового оформленного направления мысли – кибернетики; это направление возникло во время Второй мировой войны и рассматривалось в качестве науки о коммуникации и об автоматизированных системах контроля – как в мире машин, так и в мире живых существ. Но для его самых горячих сторонников это также был путь к контролю над разумом. Главная идея кибернетики заключается в том, что раз любой опыт человека (или животного) представляет собой лишь код, направляемый в мозг нервной системой, следовательно, человеческий разум можно контролировать точно так же, как мы контролируем машины. Под влияние кибернетики попали не только ученые; это новое понимание полностью соответствовало духу времени. Инженеры создавали роботов с операционными системами, рассчитанными на имитацию человеческого мозга, и снабжали их неким “сознанием”, сводившимся к способности “воспринимать свет” или без команды возвращаться к месту подзарядки[180]. Когда в 1948 году Норберт Винер опубликовал знаменитую книгу “Кибернетика, или Управление и связь в животном и машине”, эта идея уже получила широкую известность, и книга стала мировым бестселлером, несмотря на то, что, как заметил историк науки Мэтью Кобб, “содержала обширные полосы уравнений, непонятных для большинства читателей (и со множеством ошибок)”[181]. Иными словами, идея была настолько привлекательна, что не так уж важно, на чем она была основана на самом деле. Мысль о возможности управления животными, как роботами, просто за счет активации специфических сетей нейронов, была слишком хороша, чтобы ее проверять.

Но какие инструменты могли бы позволить контролировать человеческие нейронные сети? Ученые вернулись к старому и проверенному способу – электрошоку. Даже Эдгар Адриан увлекался им некоторое время[182]. Во время Первой мировой войны, заканчивая обучение медицине в Лондоне, он и его коллега применяли “торпедирование” (популярный во Франции и Германии метод электростимуляции) для лечения британских солдат после контузии для их скорейшего возвращения на фронт[183]. В 1917 году, поняв, что состояние солдат после этого чаще ухудшалось, чем улучшалось, Адриан прекратил эту практику и вернулся к работе, которая обеспечила ему Нобелевскую премию.

Поначалу врачи подвергали действию электрического разряда весь мозг – безуспешно. Но что, если не оглушать человека электричеством случайным образом, а попытаться направить разряд в определенные участки мозга? Специфика областей мозга была темой горячих дискуссий. В 1940-е годы нейрохирург Уайлдер Пенфилд занимался поиском областей мозга, ответственных за эпилептические приступы, и обнаружил в глубине мозга участки, которые были вовлечены в формирование очень специфического опыта и воспоминаний. Прежде чем удалить мозговую ткань, ответственную за симптомы эпилепсии, Пенфилд выявлял проблемный участок с помощью электрической стимуляции некоторых глубоко расположенных областей. И наблюдал странные изменения поведения. Пациенты вдруг начинали петь песни, которых не слышали со времен своего детства или чувствовали мощные фантомные запахи. Совершенно очевидно, что электрическая стимуляция некоторых областей вызывала к жизни ощущения, запрятанные в самых дальних уголках мозга[184].