Читаем Мы – электрические. Новая наука об электроме тела полностью

Теперь, пятнадцать лет спустя, Кавуото все еще сожалеет обо всем, что тогда произошло, и не только о судьбе самого устройства. “Когда Cyberkinetics осталась не у дел, а именно этого добилась FDA, исследователям и инвесторам был передан четкий сигнал”: будете заниматься этим – никуда не продвинетесь. Результат этих действий, по мнению Кавуото, сказывается уже более десяти лет. “Я считаю, что это решение отбросило развитие данного направления лет на десять назад”.

<p>Конец пути</p>

Тем временем лаборатории в Пердью так и не удалось как следует организовать вторую стадию испытаний. “FDA не давало разрешения ее начать, – рассказывала Бонерт. – Они лишь требовали дополнительную информацию. Мы так и не поняли зачем. Помню, я однажды спросила Ричарда, кого он так достал”. Но даже после всех неудач Боргенс оставался верен себе и не отступал. Несколько раз он пытался собрать воедино все, с чем он остался. Он и Шапиро, а позднее его сотрудник Цзянмин Ли прилагали нечеловеческие усилия, чтобы возродить к жизни метод стимуляции осциллирующим полем или хотя бы спасти его от окончательного забвения. В 2012 году Шапиро опубликовал отчет о результатах применения метода с участием еще четырех пациентов, которых ему удалось привлечь. В 2014 году он выпустил еще один аналогичный обзор в европейском журнале, отчасти с той же целью – сохранить научную значимость работы[277].

Но в конце концов все это оказалось слишком даже для Боргенса. “FDA завалило его таким количеством бумаг, что он в конечном итоге сдался”, – рассказывала Энн Ражничек, которая делала диссертацию в лаборатории Робинсона, но ушла после всех этих событий. “Вы знаете, он поднимал руки так высоко, как только мог, и говорил, что вот настолько завален бумажной работой для FDA, чтобы что-то получилось, и добавлял, что больше у него уже нет сил”.

Ли, который теперь стал профессором, попытался подхватить инициативу. Он модернизировал электронную часть стимулятора и оптимизировал размещение электродов. Технологический прогресс со времен 2001 года позволил кардинально усовершенствовать устройство: появилась возможность менять настройки, использовать новые алгоритмы, контролировать устройство удаленно через приложение. Но Боргенс уже переключился от технологии к изучению лекарственных средств, которые могли бы способствовать сращиванию нейронов[278].

В 2018 году у него был диагностирован рак простаты. Именно тогда Университет Пердью произвел чистку рядов. Бонерт утверждает, что один из деканов вынудил Боргенса уйти. Те сотрудники, которых не уволили, либо ушли на пенсию, либо перешли в другое место. Боргенс скончался в конце 2019 года.

И даже тогда Ли пытался продолжать работу своего бывшего учителя, поддерживая жизнь Центра исследований паралича и жизнь стимулятора[279]. Когда срок действия исходного патента истек, Ли подал заявку на новый и опубликовал данные о некоторых усовершенствованиях[280]. Была предпринята попытка заключить сотрудничество с Западным университетом Кейса для проведения испытаний новой версии стимулятора на людях. А потом началась эпидемия COVID.

В этом хаосе Ли был заменен на посту новым директором, который сменил направление исследований центра, прекратив дальнейшую работу над стимулятором осциллирующим полем. “Это ужасно грустно, – рассказывала Бонерт. – Это был способ помочь людям, а они не дали ему возможности развиваться”. Шапиро покинул Университет Индианы и вышел на пенсию в 2021 году. От Ричарда Боргенса в Университете Пердью осталась лишь дверь кабинета, раскрашенная в цвета флага Техаса.

Прошли десятки лет, а в истории компании Andara все еще остается множество вопросов. Преуспела бы она, если бы ее не проглотила Cyberkinetics, если бы не случился кризис? Прав ли был Робинсон насчет того, что в начале работы Боргенс перескочил через важнейшие стадии, которые вышли бы боком на более поздних стадиях испытаний? Или эта концепция просто слишком сильно опередила время?

Было создано некое устройство, воздействовавшее на нейроны, но не имевшее ничего общего с такими известными концепциями, как нейронный код или потенциал действия. Был разработан некий механизм заживления на основе электричества, который не был понятен биологам и вызывал к жизни старые воспоминания о шарлатанах от мира электричества. “Это действительно была совершенно передовая разработка, – рассказывал Ричард Нучителли. – Это была попытка восстановить спинной мозг (способствовать новому росту) – традиционные электрофизиологи о таком совсем ничего не знали. И их это не интересовало – их интересовали только потенциалы действия”.

Перейти на страницу:

Все книги серии Книжные проекты Дмитрия Зимина

Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?
Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?

В течение большей части прошедшего столетия наука была чрезмерно осторожна и скептична в отношении интеллекта животных. Исследователи поведения животных либо не задумывались об их интеллекте, либо отвергали само это понятие. Большинство обходило эту тему стороной. Но времена меняются. Не проходит и недели, как появляются новые сообщения о сложности познавательных процессов у животных, часто сопровождающиеся видеоматериалами в Интернете в качестве подтверждения.Какие способы коммуникации практикуют животные и есть ли у них подобие речи? Могут ли животные узнавать себя в зеркале? Свойственны ли животным дружба и душевная привязанность? Ведут ли они войны и мирные переговоры? В книге читатели узнают ответы на эти вопросы, а также, например, что крысы могут сожалеть о принятых ими решениях, воро́ны изготавливают инструменты, осьминоги узнают человеческие лица, а специальные нейроны позволяют обезьянам учиться на ошибках друг друга. Ученые открыто говорят о культуре животных, их способности к сопереживанию и дружбе. Запретных тем больше не существует, в том числе и в области разума, который раньше считался исключительной принадлежностью человека.Автор рассказывает об истории этологии, о жестоких спорах с бихевиористами, а главное — об огромной экспериментальной работе и наблюдениях за естественным поведением животных. Анализируя пути становления мыслительных процессов в ходе эволюционной истории различных видов, Франс де Вааль убедительно показывает, что человек в этом ряду — лишь одно из многих мыслящих существ.* * *Эта книга издана в рамках программы «Книжные проекты Дмитрия Зимина» и продолжает серию «Библиотека фонда «Династия». Дмитрий Борисович Зимин — основатель компании «Вымпелком» (Beeline), фонда некоммерческих программ «Династия» и фонда «Московское время».Программа «Книжные проекты Дмитрия Зимина» объединяет три проекта, хорошо знакомые читательской аудитории: издание научно-популярных переводных книг «Библиотека фонда «Династия», издательское направление фонда «Московское время» и премию в области русскоязычной научно-популярной литературы «Просветитель».

Франс де Вааль

Биология, биофизика, биохимия / Педагогика / Образование и наука
Скептик. Рациональный взгляд на мир
Скептик. Рациональный взгляд на мир

Идея писать о науке для широкой публики возникла у Шермера после прочтения статей эволюционного биолога и палеонтолога Стивена Гулда, который считал, что «захватывающая действительность природы не должна исключаться из сферы литературных усилий».В книге 75 увлекательных и остроумных статей, из которых читатель узнает о проницательности Дарвина, о том, чем голые факты отличаются от научных, о том, почему высадка американцев на Луну все-таки состоялась, отчего умные люди верят в глупости и даже образование их не спасает, и почему вода из-под крана ничуть не хуже той, что в бутылках.Наука, скептицизм, инопланетяне и НЛО, альтернативная медицина, человеческая природа и эволюция – это далеко не весь перечень тем, о которых написал главный американский скептик. Майкл Шермер призывает читателя сохранять рациональный взгляд на мир, учит анализировать факты и скептически относиться ко всему, что кажется очевидным.

Майкл Брант Шермер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов

Эта книга — воспоминания о более чем двадцати годах знакомства известного приматолога Роберта Сапольски с Восточной Африкой. Будучи совсем еще молодым ученым, автор впервые приехал в заповедник в Кении с намерением проверить на диких павианах свои догадки о природе стресса у людей, что не удивительно, учитывая, насколько похожи приматы на людей в своих биологических и психологических реакциях. Собственно, и себя самого Сапольски не отделяет от своих подопечных — подопытных животных, что очевидно уже из названия книги. И это придает повествованию особое обаяние и мощь. Вместе с автором, давшим своим любимцам библейские имена, мы узнаем об их жизни, страданиях, любви, соперничестве, борьбе за власть, болезнях и смерти. Не менее яркие персонажи книги — местные жители: фермеры, егеря, мелкие начальники и простые работяги. За два десятилетия в Африке Сапольски переживает и собственные опасные приключения, и трагедии друзей, и смены политических режимов — и пишет об этом так, что чувствуешь себя почти участником событий.

Роберт Сапольски

Биографии и Мемуары / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже