Мы не говорили об этом, мама

Я росла активной девочкой. Родители возили меня на фигурное катание, в бассейн, на большой теннис, ЛФК, волейбол… Как же хотелось после тренировок есть! Но попросить купить пирожок или бутерброд в кафе – да вы что! Ответ был простой: «Да ты что, с ума сошла?!» И потом всю дорогу домой мне приходилось доказывать, что нет, не сошла. Мытарное это дело, знаете ли… Аппетит хороший, а я плохая… «Дома поешь», – говорила мама. Мы ехали из бассейна час на троллейбусе, и я доходила от голода до полной кондиции! Дома меня ждал ужин! Творог и стакан молока с черным ржаным хлебом… Зашибись как вкусно!.. А мой растущий организм требовал мяса и картошки! До сих пор настроение портится, когда вспоминаю!

Через все детство я пронесла режущую боль в животе. Живот у меня болел всегда – утром, вечером, в школе, дома, на тренировке, в театре… Всегда. Я даже несколько раз лежала в больнице, и мне ставили «острый колит» и прописывали диеты! Мама и бабушка старались следовать рекомендациям врачей и превращали мою еду в паровую и безвкусную. Не помогало: молоко и черный хлеб разрешали тогда при любой диете.

Боль в животе ушла навсегда, когда на первом курсе института я поехала на практику, где еду готовили на костре и в местной закарпатской лавочке не было ни черного хлеба, ни молока! Только тушенка, картошка, белый хлеб и колотый сахар. Но этого было всегда в избытке, и, наслаждаясь, я ела это три раза в день. Правда, перед едой мамин строгий лик всегда являлся мне, но я мотала головой и продолжала макать белый хлеб в подливку и набивать рот колотым сахаром! И боль в животе ушла. Оказывается, мой нежный кишечник не выносил ни молока, ни черного хлеба. И сейчас не выносит!

Когда пару лет назад я рассказала это маме, она вздохнула скорбно и сказала: «Ну конечно, плохая у тебя мама. Все для тебя старалась. Молоко с черным хлебом – это же полезно!» И ведь не поспоришь… Ну, что не всем полезно… Нет, не буду с мамой спорить.

У моего папы было две сестры, и жили они в Саратове – тетя Клава и тетя Слава. Обе они были женщины великих размеров, килограммов по сто пятьдесят. Тетя Клава была не замужем. Но не потому, что ее никто не звал замуж, а потому, что со своим первым мужем она получила психологическую травму, а он физическую. В первую брачную ночь неопытная, но страстная невеста сломала своему жениху два ребра, придавив его своим большим телом. Жених кричал, мама жениха кричала, врач скорой хохотал как бешеный… И второй брачной ночи у них уже не было. Муж подал на развод и причину указал: «Она очень огромная, она меня убьет». Их развели, но замуж тетя Клава уже выходить не хотела. Впрочем, худеть тоже не собиралась.

А тетя Слава и ее 150 килограммов умотали в Америку еще в семидесятые годы и вышли замуж за… (э-э-эх, не получить мне «Оскара»!) афроамериканца, она родила от него семь смугленьких дочурок. И когда железный занавес рухнул, завалила нас фотографиями своей семьи, где на фоне (почти без пробелов) тети Славы можно было найти ее мужа и девочек.

Жизни тети Клавы и тети Славы сложились так, как они хотели, но мама считала, что это «ужас- ужас-ужас-все-лишний-вес-виноват!» Поэтому фотографии моих толстых теть всегда стояли в столовой и должны были отбивать у меня аппетит. Не отбили!

Кстати, когда мы получили первую фотографию счастливого семейства, то мама, взглянув на нее, пошла пить «Валокордин», а потом сразу записала меня к эндокринологу. Посещение врача- эндокринолога я запомнила на всю жизнь. За столом сидела маленькая шарообразная усатенькая дамочка. Мамины жалобы на полненькую дочку вызывали у нее яростное клокотание.

«Да нет у вашей дочки ожирения! Ей до верхней границы нормы еще 300 граммов нужно добрать. Все с ней в порядке». Мама скептически смотрела на доктора-шарика и молчала. «Если врач себя так запустила, то она и другим не поможет. Просто есть надо меньше», – подвела она итог, когда мы вышли из кабинета. Еще меньше?! Я была напугана…

До 12 лет я была круглой отличницей, гордостью школы, председателем совета отряда, победителем школьной олимпиады … После пятого класса я принесла дневник с одними пятерками и пять грамот за отличную учебу и что-то там еще…

Я ждала маму с работы, разложила дневник и грамоты на столе и не давала папе и бабушке их убрать. Когда мама пришла, я притащила ее к столу и гордо сказала: «Вот, мама, смотри, я опять отличница, единственная в классе! Ты теперь мной гордишься?» Мама меня погладила по спине и ответила: «Конечно! Ты молодец! Но вот я бы гордилась еще больше, если бы ты была такая же стройная, как Лена Коренева!» И моя радость погасла. Я поняла, что никогда не смогу сделать так, чтобы она «гордилась еще больше».

Еще не зная ничего про генетику, я понимала, что дети похожи на родителей. И я похожа на мою пухленькую маленькую маму и на весь мой нехуденький женский род и никогда не буду похожа на Лену Кореневу. Потому что у Лены мама высокая, длинноногая блондинка и работает моделью в ГУМе, а папа спортсмен-легкоатлет двухметрового роста.