Мы не говорили об этом, мама

Несмотря на то что я росла красивым и веселым ребенком, а потом стала довольно яркой девушкой, мама постоянно боялась, что я не выйду замуж. В то же время она боялась моих отношений с молодыми людьми. Лет примерно с десяти я ежедневно слышала мамину мантру «С мальчиками могут быть только чисто дружеские отношения». Между тем я точно помню, что первый раз влюбилась в мальчика Андрюшу еще в детском саду. Но я была послушной девочкой и старалась «дружить».

Врать и бояться я начала в старших классах. Мама никак не хотела меня никуда отпускать: ни в кино, ни в гости, ни просто прогуляться по району. Только к подружке, жившей в соседнем доме, с чьей мамой она была в приятельских отношениях. Приходилось сочинять про дополнительные занятия или врать, что я у Наташи, так звали эту девочку из соседнего дома.

Но я по-прежнему очень любила маму, и мне очень хотелось поделиться с ней своими новыми эмоциями, рассказать о каких-то приключениях в школе и за ее пределами, но всякий раз я очень жалела об этом – мама ужасно ревновала меня ко всему, что происходила со мной в ее отсутствие.

Ужас был в том, что эту ревность не осознавали ни она, ни тем более я. Просто в моих рассказах она всегда находила какие-то нарушения, за которые очень меня ругала. А когда я рассказала ей о том, что мне очень нравится один мальчик и я, ура-ура, тоже ему нравлюсь, она пришла в бешенство и отчитала меня, назвав легкомысленной и сказав «тебе лишь бы были брюки». И так было всякий раз, когда я расслаблялась и что-то о себе рассказывала.

Замуж я вышла за одноклассника. Наш роман развернулся стремительно, и его основная часть пришлась на время, когда мама с отчимом уехали отдыхать. Когда родители вернулись, я была уже слегка беременна и получила предложение руки и сердца. Мама была поставлена перед фактом.

Во взрослой, отдельной жизни я поняла, что лучше всего совсем не рассказывать маме о неприятностях, ссорах и других трудностях. Она это переживала так, будто все это происходило с ней самой, и я неизменно чувствовала себя виноватой в том, что причиняю ей такую боль. Когда мой муж, к тому времени уже отец наших двоих детей, влюбился в коллегу по работе, я, конечно, ничего не рассказала маме. О разводе мама узнала, когда мы пошли в суд и я попросила ее забрать детей на пару дней. До сих пор помню этот самум. Она кричала на меня страшным голосом, требовала, чтобы он исчез из моей жизни и не смел приближаться к детям. Я не собиралась ничего такого делать. Мы не поссорились с мужем. Мне, конечно, было тяжело и больно, но я продолжала его любить и не хотела портить отношения, ведь дети тоже любили отца и он их любил. Всю тяжесть этого расставания и создание новой модели взаимоотношений я пережила и выстрадала сама. Так мне было спокойнее. Да и маме тоже. И я по-прежнему ее очень любила, но уже взрослой, независимой любовью. А мама отдавала мне все, что могла.

В этот период мне предложили поступить в целевую аспирантуру и уехать учиться в Москву. Когда-то так же на три года уехала от меня в Москву мама, и я осталась жить с бабушкой. Мама сказала мне: езжай. Она забрала детей, и они с отчимом их воспитывали без меня почти четыре года. В Москве я встретила своего главного мужчину, мы поженились, забрали детей, а вскоре мне удалось перевезти и маму с отчимом.

Я очень заботилась о родителях, поселила их поблизости и, несмотря на занятость, старалась почаще к ним заезжать, да и мой повзрослевший сын тоже часто ездил навестить бабушку. Но мама ревновала и, как мне кажется, не чувствовала моей любви. Она не могла смириться с тем, что я живу отдельной и богатой событиями жизнью.

Сначала я хотела порадовать маму своими успехами: я сделала серьезную карьеру, выросла до вице-президента крупной страховой компании, муж мой – известный военный обозреватель, помимо работы у нас была яркая светская жизнь. Но после пары попыток я поняла, что все это причиняет боль маме, ведь она больше не причастна к событиям моей жизни, они отделяют и отдаляют меня от нее. И я замолчала, стала расспрашивать больше об их с отчимом историях и событиях.

Мама, переехав из Ташкента, где всю жизнь работала доцентом в вузе, в Москве пошла в школу преподавать физику. Ей было что рассказать, и я ее слушала. Но по-прежнему уходила с ощущением, что чего-то недодала, что нет тепла, что мама чувствует себя одинокой.

Мамы нет семнадцать лет. Я сама уже бабушка. И все эти годы я живу с чувством вины: мне кажется, что я не смогла правильно любить свою маму. Наверное, это нарастающее по всем поводам молчание и есть причина.

Девочки и зеркало