Мы не говорили об этом, мама

Маргарита, 48 лет, психолог, коуч, корпоративный тренер, путешественница

По разным причинам внутри меня накопились невысказанные слова, незаявленные темы, и они находятся где-то в горле, как будто запертые на невидимый замок. Я чувствую тяжесть этой невысказанности. И мне трудно с этим жить. Я решила написать это эссе как человек, которому важно соединить себя с мамой, выгрузить из своего тела эту молчаливость и напряженность. А как профессиональный психолог я бы хотела, чтобы те, кто прочтет нашу книгу, увидели, как много у нас общего. Возможно, не в судьбах, но в чувствах. И вместо того чтобы страдать от одиночества, ощутили свою связь с нами.

Мам, мне хочется с тобой поговорить. Я не знаю, хватит ли у тебя терпения выслушать, ведь это длинная история. И мне кажется, что мы с тобой умеем говорить только о событиях, а не о том, что скрыто в наших душах. Поэтому мне немного сложно начать… Но я решилась. Для меня это важный разговор.

У меня есть такие воспоминания… Кажется, мне лет пять. У меня ветрянка. Я смотрю на свое отражение в дверце лакированного шкафа, вижу замазанные пятна на моем лице и понимаю, что мне стыдно выходить в коридор. А там кто-то пришел. Я не помню, какой гость в этот момент стоял у нас в коридоре, но помню, что мне стыдно и что я прячусь.

Примерно в этом же возрасте я помню свое отражение в зеркале в раздевалке в детском саду. Там было такое узкое высокое зеркало. Но нам некогда было в него смотреть, когда мы собирались на прогулку или приходили с нее. Сейчас я разглядываю свое лицо и вижу на нем вертикальные царапины от длинных, грязных ногтей моей подружки. Царапины замазаны зеленкой. И я помню до сих пор, как случилось, что теперь я выгляжу уродливой: мы играли в песочнице, ходили по ее тонкому краю, соревнуясь, кто продержится дольше, я стала падать и автоматически схватилась за девочку, которая была впереди. Конечно, мы обе потеряли возможность выиграть, а она повернулась и со всей злостью, на которую была способна пятилетняя барышня, провела своими когтистыми пальцами от моей переносицы до рта… Кажется, мне снова стыдно и даже больно. До этого я себя в зеркале не помню.

Я пытаюсь уловить следующее отражение… Я подросток и примеряю светло-коричневые вельветовые джинсы. Поворачиваюсь спиной, и мне не нравится, как выглядит моя фигура, ведь я кажусь себе толстой и коротконогой. Все три воспоминания про то, как я себе не нравлюсь, и о том, как мне стыдно. А было ли что-то еще? Если было, то почему я не могу вернуться к этим моментам? А если не было, то что это значит? В любом случае эти вопросы стали занимать меня совсем недавно, а до этого мне казалось, что у меня все в порядке.

К трем «стыдливым» воспоминаниям про отражения добавляется еще одно: я слышу голос моего дедушки, который, если я правильно помню, говорил так: «Даже если из этой девочки ничего не получится, глазки ее выручат». Я хочу верить, что именно так он и говорил, что я себе этого не придумала. И возможно, тебя удивит, что каждый раз, когда я крашу ресницы, эти слова заставляют меня любоваться моими глазами. В их красоте я уверена. В остальном сомневаюсь.

О, есть еще одна вспышка в памяти. Я взрослая, уже сама мама, собираюсь выходить на работу, а ты наблюдаешь за тем, как я крашусь перед зеркалом. И ты вдруг произносишь: «Мы с папой и представить себе не могли, что у нас получится такая красавица…» Я слышу твой голос, я удивляюсь, я вглядываюсь в себя в зеркале, и я… ухожу на работу в смущении. Мне кажется, ты ничего подобного не говорила.

Мой мозг «рассказывает» мне, что все девочки хотя бы ненадолго в детстве бывают принцессами. Это момент, когда они видят в зеркале себя, кокетничающих с отражением. На них нарядные, принцессинские платья, ими любуются родители и другие близкие, в этот момент девочки радостные, беззаботные и легкие. Девочки-принцессы находятся в центре внимания, и весь мир взрослых готов исполнить их желания. Чудесное время, согласна?

Я думаю, что если это происходит со всеми, то со мной это тоже случилось. Но я не могу вспомнить ни себя в кружевных платьях, ни влюбленного взгляда, направленного в мою сторону, ни ощущения легкости, ни себя в сказке с исполнением желаний. Хотя нет, платья я помню: кружевное розовое, которое было мне очень коротким, и бордовое, бархатное с бежевой манишкой. Я как будто вижу эти платья на себе, но не себя в платьях. Где же я?