Мы не говорили об этом, мама

Один случай произошел, когда я учился в третьем или четвертом классе. Мы часто с мамой ходили мимо продуктового магазина. С одной стороны этого здания был цивилизованный вход в магазин (он назывался «Гастроном»), а с другой стороны – обыкновенная пивнушка: окно, прорубленное в стене, откуда продавали пиво на розлив. Посещал пивнушку совершенно определенный контингент. И в какой то момент эту часть здания, где был пивной источник, отделили бетонным трехметровым забором, чтобы не смущать взоры сознательных трудящихся и тем более интеллигенции. Понятно, что внутри пивнушки я в этом возрасте не бывал, но часто видел людей, оттуда выходящих… Хотя нет, на своих двоих оттуда почти никто не выходил. Оттуда скорее выползали…

Как-то раз, когда пара-тройка человек в той самой выползающей кондиции явили себя общественности, мы с мамой проходили мимо. Зрелище, представшее перед нашими глазами, прямо сказать, было малопривлекательным. И мама сказала мне, что в жизни есть всего два пути: один ведет туда, за этот бетонный забор, – и тогда вот оно, будущее, что тебя там будет ожидать… Другой путь никогда не проходит внутри этих бетонных стен. А вот выбрать, каким путем идти, могу только я. Никто мне не поможет сделать этот выбор… Этот немногословный разговор с такой показательной визуализацией оставил неизгладимое впечатление в моей детской памяти. Больше про выбор глобального жизненного пути мы с мамой не говорили. Но я все понял.

Второй случай связан с тем, что нужно было определяться, что делать после окончания школы. Тогда все было понятным, и казалось, что тоже есть всего два пути: институт или армия. Да- да, в тогдашнюю армию забирали на полные два года без возможности откосить. (Чтобы не было вопросов, скажу, что свои два положенных года я Родине отдал сполна.) Так вот. На этом распутье был я, крутой выпускник, закончивший десятилетку без троек (тут надо признать заслугу мамы: ее заслуга была именно в том, что я закончил «без троек», я это не только признаю, но за это бесконечно благодарен). Конечно, я собираюсь в институт, ибо куда же я могу идти, когда оба моих родителя – достойные люди с высшим образованием? И тут-то оказалось, что есть третий путь – вот такой нежданчик.

Простите, но тут без маленького рассказа о папе, который «за скобками» повествования, не обойтись. Когда я закончил школу, вдруг оказалось, что мой папа всю жизнь мечтал быть офицером! Он свою мечту не смог реализовать, но вот сын, то есть я, эту его мечту должен хлебнуть полной ложкой. «Мама дорогая!» – как скажут в Одессе. Никто в семье ничего до тех пор не ведал ни сном ни духом, а папа объявил, что меня, такого молодого и красивого, да с хорошим аттестатом, люберчанина (а это почти Москва), ждут в Свердловском (а сейчас и города такого нет, ибо был переименован Свердловск в Екатеринбург, но я буду придерживаться старого названия) танково-артиллерийском политическом военном училище. Папа сказал, что его друг – начальник училища и что мне достаточно явить свое молодое тело на экзамены – и, можно сказать, я уже курсант этого самого училища. «Блат», «лапа» – называйте как угодно – в те времена были основным источником существования, и этот блат у папы, оказывается, случился на самом высоком уровне. Тогда я понял: моя жизненная весна закончилась навсегда.

Теперь можно вернуться к теме эссе, а мы помним, что эссе про маму. Ну и куда должен был бежать не на шутку струхнувший десятиклассник? Правильно, к маме. «Мама, мамочка, мамулечка, помоги, спаси, не хочу провести остаток молодой жизни, а точнее всю жизнь, в сапогах». И вот тут как раз могу рассказать про «не поговорили».

Спасибо маме, что она выслушала мой скулеж до конца, а потом сказала примерно следующее: вещи она мне собрать поможет, но, скорее всего, вещей не нужно, ибо сразу после сдачи экзаменов я получу все новое и казенное.

Наверное, я пытался как-то продолжать поскуливать, но кто же слушает десятиклассника, когда все уже решено? Я точно помню, что видел: маме трудно принять эту ситуацию, ее глаза полны слез, а сердце волнения, но я не помню, чтобы она это сказала словами.

Думаете, это конец истории? А вот и нет. Ясное дело, я поехал в Свердловск и сдал все экзамены, и даже сдал хорошо (по-моему, я получил три «пятерки» и «четверку»), и даже сдал физподготовку (подтянулся, пробежал, отжался, что-то изобразил на брусьях, побегал в противогазе). При таких результатах да с таким блатом я сто пудов курсант. Помню, я сидел на пригорке, на травке, смотрел на закатное свердловское небо (весь такой охреневший от собственных успехов) и понимал, что казарма и сапоги на всю жизнь – это не мое. Хорошо, что все документы были у нас, абитуриентов, на руках, ибо конкурс на место был приличный, а училищу, видимо, было лень сначала собирать документы, потом раздавать их тем, кто не поступил. Опа, документы на руках, деньги есть, они не пропиты, забор училища хоть и высокий, но физо-то я сдал. И вот я уже в поезде Свердловск – Москва, который везет меня не знаю куда и к чему.