На границе Великой степи. Контактные зоны лесостепного пограничья Южной Руси в XIII – первой половине XV в.

Позднее В.В. Каргалов, сконцентрировав представления советских историков о политике, проводимой русскими князьями в отношении Золотой Орды на рубеже 1240— 1250-х гг., сделал вывод о складывании к этому времени антимонгольской коалиции. По мнению исследователя, в эту коалицию вошли сильнейшие русские князья того времени – Андрей Ярославович Владимирский, Даниил Романович Галицкий и Ярослав Ярославович Тверской[254].

Вместе с тем сам факт посещения митрополитом Кириллом Рязани, сведения о котором содержатся лишь в исторических трудах В.Н. Татищева и отсутствуют в дошедших до нас летописных источниках, не может являться свидетельством светской политико-дипломатической деятельности первосвященника РПЦ. Наиболее вероятной целью возможного визита киевского митрополита в Рязань могла быть ревизия Рязанской епархии недавно утвержденным предстоятелем Русской православной церкви, равно как и других епархий Северо-Восточной Руси. По достаточно обоснованному предположению Т.Р. Галимова, после легитимации статуса Кирилла, произошедшей в результате поездки в Никею в 1250 г., главной задачей нового митрополита являлось сохранение контроля над епархиями Северо-Восточной Руси и недопущение церковного сепаратизма местных епископий (в первую очередь Ростовской, Владимирской и Новгородской), находившихся под ктиторским покровительством Ярославичей, а также других удельных князей и боярской аристократии[255]. В пользу данной гипотезы свидетельствует сообщение Лаврентьевской летописи об утверждении Кириллом новгородского епископа Далмата, рукоположенного в сан новым главой Русской церкви. Характерно, что во время поездки в Новгород митрополита сопровождал ростовский епископ, являвшийся старейшим иерархом Залесской Руси после гибели владимирского епископа Митрофана во время штурма города монгольскими войсками зимой 1238 г.[256]

Единственным свидетельством союзнических отношений Даниила Романовича и Андрея Ярославовича может служить сообщение Лаврентьевской летописи о бракосочетании владимирского князя и дочери Даниила Галицкого в 1250 г.[257] Однако ни вышеприведенное летописное сообщение, ни дальнейшее развитие военно-политических событий не позволяют говорить об антиордынской направленности данного союза, скрепленного династическим браком. В частности, Е.И. Иванова отмечает отсутствие согласованных антиордынских действий между Андреем Ярославовичем Владимирским и Даниилом Романовичем Галицким в период «Куремсиной» и «Неврюевой» ратей[258]. Также следует отметить, что заключение в 1250 г. мирного соглашения между Даниилом Галицким и венгерским королем Белой IV, сопровождавшееся бракосочетанием сына галицкого князя Льва Даниловича и дочери правителя Венгрии[259], не повлекло за собой создания военного союза двух государств, направленного против Золотой Орды. На это указывает как отсутствие сообщений о совместных действиях галицко-волынских и венгерских войск в военных кампаниях Даниила Галицкого в период «Татарской рати» (1253–1257), так и неоказание военной поддержки галицко-волынским князьям со стороны Белы IV во время подхода войск Бурундая к границам владений Романовичей в 1258 г. Учитывая вышеизложенные аргументы, можно сделать вывод о том, что тезис о создании в начале 50-х гг. XIII в. «антимонгольской коалиции» русских князей представляется лишь гипотезой, не имеющей под собой доказательной базы в письменных источниках.

Реальную причину вызова Олега Ингваревича в ставку Бату можно выявить, применив методику сравнительно-исторического анализа. Аналогичный случай вызова и временного ареста правителя зависимого от монголов государства зафиксирован в армянских и грузинских источниках. По сообщению армянских хроник: «…в году 698 [1249 г.] Бачу (Байджу-нойон, командующий монгольской армией на Ближнем Востоке с 1242 г. – Л. В.) и его знатные люди заподозрили грузинского царя и других князей [в намерении] восстать, схватили грузинского царя Давида, а всех остальных заковали в цепи и приговорили к смерти. С божьей помощью им удалось избежать этой участи…»[260] Анонимный грузинский «Хронограф» уточняет, что подозреваемым удалось оправдаться на суде, после чего они были признаны невиновными и освобождены[261]. В 1271–1272 гг. сельджукский визирь Фахр ал-Дин Али был подвергнут процедуре судебного разбирательства в ставке ильхана Абаги, по результатам которого был лишен государственных должностей, однако сохранил жизнь и свободу[262]. По предположению С.П. Карпова, на яргу рассматривался проступок трапезундского василевса Георгия Комнина, плененного монголами в 1280 г., после чего он вернулся в собственные владения[263].

В то же время представители аристократии зависимых от монголов государств, уличенные в отношениях с враждебными государствами или подготовке мятежа, были казнены по приговорам ханского суда. К числу таковых следует отнести грузинского амирспасалара Закарэ[264] и визиря Румского (Иконийского султаната) – Муин-ад-дина Перване[265].