На границе Великой степи. Контактные зоны лесостепного пограничья Южной Руси в XIII – первой половине XV в.

На основании вышеприведенных примеров допустимо высказать предположение о том, что вызов в Орду Олега Красного мог быть спровоцирован доносом и имел своей целью проведение судебного расследования. Учитывая тот факт, что ярлык, подтверждавший княжеские полномочия Олега Ингваревича, был получен в ставке Туракины-хатун и, по всей вероятности, был впоследствии подтвержден великим ханом Гуюком после его избрания в 1246 г., у Джучидов могли иметься некоторые основания для подозрений в политической нелояльности правителя Рязанского княжества. Вероятно, процедуры судебного разбирательства по уложениям Ясы были проведены и в отношении рязанского князя, по результатам которых он был полностью оправдан.

Длительность пребывания рязанского князя в ставке Бату может объясняться нестабильной политической ситуацией в Монгольской империи, сложившейся после скоропостижной кончины великого хана Гуюка в 1248 г.

и развернувшейся в 1248–1251 гг. борьбой за власть между различными ветвями Чингизидов. В этот период времени все внимание Джучидов было сосредоточено на проведении всемонгольского курултая и поддержке своего кандидата (Менгу) на ханский престол[266]. Кроме того, согласно сообщению Ата-Малика Джувейни, судебные процедуры на яргу могли иметь многомесячную продолжительность, в зависимости от сложности разбираемого дела[267].

Примечательно, что в 1252 г. состоялась поездка Александра Ярославича Невского в ставку Бату. По мнению Ю.В. Селезнева, этот визит в Орду был вызван необходимостью подтверждения полномочий на великое княжение Владимирское в связи с избранием зимой 1251 г. нового великого хана Менгу[268], хотя источники это не фиксируют[269]. Вместе с тем летописное сообщение фиксирует утверждение за Александром Ярославичем великокняжеского титула[270]. Вероятно, тогда же произошло подтверждение княжеских полномочий рязанского князя Олега Ингваревича Красного. В 1252 г. Олег Ингваревич был освобожден из заключения и вернулся в Рязань: «…Тогож лѣта. Пустиша Татарове Ѡлга кнѧзѧ Рѧзаньского. в свою землю…»[271]

Княжеские полномочия сохранялись за Олегом Ингваревичем вплоть до его кончины в 1258 г. После смерти Олега Красного в 1258 г. рязанский стол переходит по прямой линии к его сыну Роману Ольговичу, правившему 12 лет, вплоть до своей гибели в ставке хана Менгу-Тимура в 1270 г.[272] Несмотря на казнь рязанского князя, обвиненного, по мнению ряда исследователей, в государственной измене и оскорблении представителей «Золотого рода»[273], власти Улуса Джучи сохраняют права на престол за его сыновьями – Ярославом Романовичем и Федором Романовичем, с вероятным разделением княжества на два удела – Рязанский и Пронский. Косвенным свидетельством этому могут служить сообщения Лаврентьевской летописи о кончине братьев Романовичей, отмеченных разными владельческими титулами[274].

§ 2.3. Переяславская земля

Следующей южнорусской землей, подвергшейся разгрому монгольскими войсками в 1239 г., стало Переяславское княжество, основная территория которого занимала лесостепные районы водоразделов Трубежа, Супоя и Сулы, располагаясь в непосредственной близости от половецких кочевий Днепровско-Донского междуречья. Данная особенность географического расположения княжества обусловливала административно-территориальный статус Переяславщины как пограничного владения (удела) на юго-восточных рубежах Русской земли[275].

Являясь на протяжении XI – первой половины XII в. одним из наиболее динамично развивавшихся регионов Южной Руси, во второй половине XII столетия, вследствие непрекращающихся конфликтов между Мономашичами и Ольговичами, Переяславская земля переживает хозяйственно-экономический упадок, сопровождавшийся постепенным уменьшением политического статуса княжества и его военного потенциала[276]. Так, в летописном перечне князей – участников битвы на Калке (1223 г.) отсутствует упоминание о переяславском князе как участнике русско-половецкой коалиции[277]. Данный факт, по оценке некоторых исследователей, может являться свидетельством утраты Переяславлем политической субъектности как отдельного княжеского стола и превращением его в первой трети XIII столетия в «рядовую крепость на окраине Руси»[278]. Однако этот тезис опровергается сообщением Лаврентьевской летописи, согласно которому в 1227 г. Переяславская земля была передана владимирским князем Юрием Всеволодовичем в качестве удела своему брату Святославу[279], последнее упоминание о деятельности которого относится к 1234 г.[280]

Характерно, что в летописных сообщениях, посвященных взятию Переяславля монгольскими войсками в 1239 г., не содержится упоминаний о князе, руководившем обороной города. Указанное обстоятельство позволяет высказать предположение, что к моменту монгольского нашествия Переяславская земля управлялась представителями местной боярской аристократии, признававших номинальную власть князей, занимавших Киевский стол.