На границе Великой степи. Контактные зоны лесостепного пограничья Южной Руси в XIII – первой половине XV в.

Данное свидетельство не противоречит сообщениям других источников об административной политике монголов на завоеванных территориях. Так, хулагуидский хронист Рашид ад-Дин, описывая события Хорезмийского похода Чингисхана, отмечает: «…Во всех завоеванных городах он (Чингисхан. – Л. В.) посадил правителей (шихнэ)»[357]. Аналогичное свидетельство имеется в династической хронике «Юань-ши», согласно сообщению которой после завоевания Хорезмийской державы и прилегающих земель монголы «установили порядок в разных городах Западного края и поставили там даругачи надзирать за ними»[358]. Информация о существовавшей в Монгольской империи практики назначения в завоеванные города военных наместников, осуществлявших управление и надзор за завоеванными территориями совместно с чиновниками покоренных стран, перешедшими на службу Чингизидам, также содержится в «Сокровенном сказании»: «После окончательного покорения Сартаульского народа, Чингисхан стал ставить по всем городам охранных воевод, даругачинов… Из Сартаульских же людей он поставил советников-соправителей при Монгольских даругачинах в Китае, так как они имели возможность получить указания о городских законах и установлениях…»[359]

Основными направлениями деятельности даруг (даругачинов) в эпоху становления государственной структуры Монгольской империи были поддержание порядка в недавно завоеванном регионе (подавление восстаний, борьба с разбойниками), а также обустройство системы административного управления территориями, включенными в державу Чингизидов[360]. В частности, по сообщению южно-китайской государственной хроники «Мэн-да бэйлу», после взятия монголами чжурчженской столицы мусульманин («сартаул») Джафар получил должность «главного даругачи» и «был оставлен охранять Джунду вместе со всеми полководцами»[361].

В свою очередь, по данным китайских источников, переведенных П.И. Кафаровым, танмачины являлись монгольскими военачальниками низшего ранга, командовавшими вспомогательными отрядами (тама), набираемых из представителей покоренных народов. Подразделения тама использовались в качестве передовых отрядов монгольских войск в период боевых действий, а в мирное время из них формировали подразделения для несения гарнизонной и караульной службы на завоеванных территориях[362]. О достаточно низком статусе танмачинов в системе военной иерархии Монгольской империи свидетельствует сообщение «Сокровенного сказания» об угрозе великого хана Угэдэя поставить своего сына Гуюка, нарушившего одно из положений Ясы, во главе авангардных штурмовых отрядов: «…вот возьму да поставлю тебя танмачином-воеводой, да велю взбираться на стены крепко кованные, пока ты под корень не ссучишь себе ногтей со всей пятерни!»[363]

Вместе с тем, при определенных обстоятельствах, танмачины могли быть наделены полномочиями осуществлять гражданский (в том числе судебный и фискальный) контроль над завоеванными землями. В частности, согласно информации, содержащейся в «Монгол-ун ниуча тобчиян», нойон Чормагун (Чормахан), возглавлявший в 1230-х гг. монгольские войска действовавшие на Кавказе и Ближнем Востоке, был назначен великим ханом Угэдэем танмачином «Багдадского народа», с обязательством сбора и отсылки в Каракорум ежегодной дани скотом и ремесленными изделиями[364]. В данном случае административный статус Чормагуна, судя по всему, подразумевал совмещение полномочий военного наместника и главного фискального чиновника (баскака).

Таким образом, земли Среднего Поднепровья первоначально были включены в имперскую административно-территориальную систему уже в 1240 г. и в первые годы после завоевания управлялись непосредственно монгольскими чиновниками. Однако уже к середине 40-х гг. XIII в. источники фиксируют факт присутствия в Киеве представителей русской княжеской администрации.

В частности, Ипатьевская летопись, описывая поездку Даниила Галицкого в ставку Бату (1245–1246), отмечает пребывание в Киеве наместника владимирского князя Ярослава Всеволодовича[365]. Киевский «тысячник» упоминается и в записках Плано Карпини, дважды посещавшего город (зимой 1246/47 г. и на обратном пути, летом 1247 г.)[366].

По всей вероятности, права на управление Киевской землей в качестве своеобразного ленного (пожалованного) владения были получены Ярославом во время его первого визита в ставку Бату, который состоялся в 1242/43 г. Согласно сообщению Лаврентьевской летописи, основным итогом поездки стало утверждение за владимирским князем его великокняжеского статуса[367].