На границе Великой степи. Контактные зоны лесостепного пограничья Южной Руси в XIII – первой половине XV в.

По мнению Е.И. Ивановой, военные действия между Даниилом и Куремсой носили локальный характер и могли рассматриваться правителем Улуса Джучи как конфликт двух вассалов, не влиявший на поступления даннических выплат с Галицко-Волынских земель, включая пограничные районы[444]. Однако данная гипотеза исследовательницы опровергается сообщением летописи о поведении Даниила Романовича при подходе к границам княжества армии Бурундая[445]. В контексте того обстоятельства, что основной целью Бурундая являлось возобновление военно-политической активности Чингизидов на европейском направлении[446], уход правителя Галича на территорию соседних, враждебных монголам государств фактически подтверждал его статус правителя, «ратного» Орде.

В результате проводимой Бурундаем политики, сочетавшей в себе методы военного давления с рядом дипломатических акций, произошло повторное включение Галицко-Волынских земель в государственную структуру Улуса Джучи на основе системы новых договоренностей. Подобные военно-политические акции проводились в 40—50-х гг. XIII в. и в других частях Монгольской империи. В частности, по сообщению Ата-Мелика Джувейни, после избрания Гуюка великим ханом (1246 г.) «…стало известно, что китайская страна Манцзы, которая была самой отдаленной его частью, освободилась от зависимости и перестала повиноваться им, он отправил Субутай-бахадура и Джаган-нойона с сильным войском и многочисленной армией в тот край; а также в Тангут и Солонкай…»[447].

Именно с повторным признанием Романовичами (за исключением старшего представителя династии) сюзеренитета Джучидов следует связывать прибытие в ставку Бурундая волынского князя Василька Романовича и сына Даниила Романовича – Льва Даниловича, а также разрушение укреплений ряда городов и крепостей Галицко-Волынской земли, выполненное по требованию Бурундая[448]. Аналогичные действия монгольских военачальников отмечены в сообщениях персидских хронистов, посвященных описанию ряда эпизодов военных кампаний Чингизидов на Ближнем Востоке. Так, во время прохода войск Хулагу по землям Иранского нагорья (1256–1257) ряд местных правителей явились в ставку ильхана с признанием политической зависимости и просьбой о подтверждении своих властных полномочий посредством получения ярлыка. При этом условием выдачи ярлыков на правление было требование монголов разрушить крепостные стены городов и замков[449].

Согласно сообщению Рашид ад-Дина, одним из условий мирного соглашения с багдадским халифом ал-Мустансимом было выдвинутое Хулагу требование о разрушении крепостных стен городов во владениях халифа[450]. Таким образом, исходя из вышеприведенных сообщений, допустимо высказать предположение о том, что ярлыки, подтверждавшие владельческие полномочия на галицкие и волынские земли, были выданы Бурундаем от имени Берке Льву Даниловичу и Василько Романовичу Волынскому после выполнения требований, обозначенных монгольским военачальником.

Современным украинским исследователем Л.В. Войтовичем была высказана гипотеза о сохранении Даниилом Галицким статуса независимого от Орды правителя и после своего возвращения из Венгрии, состоявшегося, по мнению историка, в 1262 г.[451] Учитывая отсутствие сообщений в письменных источниках о поездках галицкого князя в ставки Берке и Бурундая, тезис Л.В. Войтовича представляется небезосновательным. Вместе с тем следует учитывать тот факт, что, не имея ярлыка на княжение, выданного от лица нового правителя Улуса Джучи – Берке (или великого хана), Даниил не имел статуса легитимного правителя в государственной системе Монгольской империи и Золотой Орды. Данное обстоятельство не исключает вероятной передачи им части владельческих полномочий своему сыну Льву, ставшему галицким князем после смерти отца в 1264 г.[452]

В целом период 1258—1280-х гг. характеризуется усилением военно-политического влияния Орды на Галицко-Волынское княжество, следствием чего стала как большая, по сравнению с предыдущим периодом, степень вовлеченности правящей элиты княжества в военные акции Джучидов (русско-ордынские походы на Литву в 1257/1258, 1277 гг. и Польшу в 1259/1260, 1287/1288 гг.)[453], так и серьезная военно-политическая поддержка галицко-волынских князей со стороны представителей правящей элиты Золотой Орды[454]. В то же время власти Улуса Джучи не предпринимают попыток серьезного ограничения властных прерогатив Романовичей в вопросах внутреннего управления и престолонаследия, вследствие чего принцип династической преемственности наследования галицко-волынских земель сохраняется вплоть до смерти правнуков Даниила Романовича – Андрея и Льва Юрьевичей (начало 20-х гг. XIV в.)[455].