На границе Великой степи. Контактные зоны лесостепного пограничья Южной Руси в XIII – первой половине XV в.

Следует отметить, что вышеуказанные гипотезы основываются на ряде сообщений летописных сводов и дипломатических актов. В частности, во время съезда союзных и зависимых от Москвы князей, проходившего в Переяславле-Залесском с ноября 1374 по март 1375 г., было принято решение о военном противостоянии с Мамаевой Ордой. По окончании съезда, 31 марта 1375 г., по приказу князя Дмитрия Константиновича Нижегородского происходит убийство посла Мамая – Сарай-аки (Сарайки) и истребление сопровождавшего его военного отряда[790]. По предположению Г.М. Прохорова, русские князья договаривались о возможном походе в Степь, против враждебных Залесским княжествам ордынских юртов[791]. Воинственные намерения московской элиты подтверждает и текст московско-тверского мирного договора, заключенного в сентябре того же 1375 г.: «А поидут на нас татарове или на тебе, битися нам и тобе с одного всем противу их. Или мы поидем на них, и тобе с одиного поити на них»[792].

В то же время необходимо учитывать тот факт, что основным направлением военно-политической активности Московского княжества и его союзников в 1375–1378 гг. являлся регион Среднего Поволжья (поход на булгар в 1376–1377 гг., побоище на р. Пьяне и разорение Нижнего Новгорода в августе 1377 г., поход в мордовские земли зимой того же года, набег Бегича и Алабуги на Нижегородские земли летом 1378 г.)[793].

Осенью 1378 г. происходит разгром ордынцев в битве на Воже[794]. После этой победы летописные источники отмечают активизацию военно-политической деятельности московских властей на юго-западном направлении. В 1379–1380 гг. московские полки, воспользовавшись начавшейся в ВКЛ междоусобицей, предпринимают вторжение в район Верхнего Поочья, на короткое время захватив города Трубческ и Стародуб[795].

Учитывая вышеизложенные факты, наиболее вероятным представляется вариант присоединения части территории улуса Тагая к землям Рязанского княжества в середине 60-х гг. XIV в., тогда как появление татарских и мордовских «мест» в административно-территориальной структуре Московского княжества следует относить к событиям, последовавшим после победы войск Дмитрия Ивановича в Куликовской битве (1380 г.).

В то же время нельзя исключать вариант временного возвращения отвоеванных Москвой земель под контроль ордынских властей в первой половине 80-х гг. XIV в. Данный переход мог являться одним из результатов карательного похода хана Токтамыша на земли Московского княжества в 1382 г. Признание политической зависимости княжествами Северо-Восточной Руси от восстановившего свое единство Улуса Джучи[796] также могло сопровождаться и отторжением недавно присоединенных к русским княжествам пограничных регионов, входивших в состав ордынских улусов в период предшествовавший событиям «Великой замятни». По всей вероятности, именно тогда происходит повторная утрата Москвой татарских и мордовских «мест», отмеченных в договоре 1402 г. как владения Орды.

О неустойчивости административно-территориального статуса районов московско-ордынского пограничья свидетельствует текст московско-рязанского договора 1402 г., связывающего возвращение татарских и мордовских мест под контроль Москвы с «переменой» (то есть ослаблением Орды. – Л. В.): «А что будет отець наш князь великий Дмитрий Иванович отоимал Татарская места и Мордовска места, а ци переменитъ Бог Татаръ, и та места мне князю Великому Василью Дмитриевичу. А что будеть отнял отец твой князь великий Олег Иванович Татарская места и Мордовска, а та тебе и есть»[797].

В московско-рязанском договоре 1434 г. упоминаются некие «татарские и мордовские места», присоединенные князем Юрием Дмитриевичем Звенигородским к землям Московского княжества: «А что будешь ты, князь велики Юрий Дмитриевич, отимал места татарские и мордовские, а ци переменит богъ татары та места тобе и есть. А что будет дед мои, князь велики Олег, или отецъ мои, князь Федоръ отнял места татарские и мордовские, та места мне и есть»[798]. На основании этого сообщения можно сделать вывод об успешной попытке сына Дмитрия Донского восстановить утраченный в 1382 г. контроль над рядом пограничных территорий. Настойчивость русских элит в данном вопросе объясняется прогрессирующим упадком государственной системы Улуса Джучи и непрекращающимися междоусобицами между различными группами ордынской аристократии[799]. В связи с этим ситуация на русско-ордынском пограничье оставалась крайне нестабильной и зависела от военно-политических событий, происходивших как на Руси, так и в Степи, о чем свидетельствует постоянно повторяющаяся в договорных грамотах оговорка о «перемене» Богом «татар».

Окончательный возврат «татарских и мордовских мест», принадлежавших Москве до 1382 г., следует датировать временным отрезком между 1447 и 1483 гг. А.А. Горский связывает это событие с фактической ликвидацией зависимости русских земель от Большой Орды в 70-х гг. XV в.[800]