На границе Великой степи. Контактные зоны лесостепного пограничья Южной Руси в XIII – первой половине XV в.

В частности, во второй половине XV в. власти ВКЛ включают в состав своего государства обширные лесостепные территории к востоку от Днепра, занимавшие, по оценке Ф.М. Шабульдо, пространства от русла Овечьей Воды на юге до Тихой Сосны на севере, ограниченные с востока верховьями Овечьей Воды, Самары, Орели и Северского Донца[817]. В ярлыках правителей Крымского улуса, составленных в 80-х гг. XV в., эти земли обозначены как места расселения так называемых «Семеновых людей».

Обстоятельства перехода вышеуказанного региона под формальную юрисдикцию Гедиминовичей не получили отражения в дошедших до нашего времени источниках и могут быть лишь отчасти реконструированы посредством анализа общеполитической ситуации, сложившейся в степях Северного Причерноморья во второй половине XV столетия. Так, согласно гипотезе Ф.М. Шабульдо, после разгрома и пленения литовцами хана Большой Орды Сеид-Ахмеда на Волыни его владения в Днепровском левобережье переходят под непродолжительный контроль крымских Гиреев в 1455–1456 гг. В результате последующих дипломатических договоренностей эти территории были уступлены Хаджи-Гиреем Великому княжеству Литовскому и вошли в состав владений удельного киевского князя Семена Александровича (Олельковича, годы правления 1454–1470)[818].

Сведения о «пожаловании» правителем Крыма так называемых «Семеновых людей» одному из представителей рода Гедиминовичей содержится в ярлыке Менгли-Гирея польскому королю и великому князю литовскому Казимиру IV Ягеллону от 15 октября 1480 г. Ханская жалованная грамота содержит сообщение об обстоятельствах перехода под власть Литвы земель Днепровского левобережья: «Штожъ отецъ мои Ажъ Киреи, царь, князю Семену котории подавалъ люди, тыя люди мне бы отъдалъ»[819]. Повторное требование передачи «Семеновых людей» под административный контроль Крыма было высказано в ярлыке Менгли-Гирея Казимиру IV, переданном с посольством в 1484 г.: «Што жъ царь, отецъ мои, князю Семену што данъ людъ, ты король, братъ мне, брату своему, отъдаси»[820]. Таким образом, допустимо высказать предположение о мирной передаче Хаджи-Гиреем части захваченых им владений Сеид-Ахмеда в пожизненное ленное владение Семену Олельковичу. После смерти последнего наследниками Хаджи-Гирея были предъявлены владельческие права на возвращение указанных в грамоте земель.

Рассматривая проблему государственной принадлежности пограничных территорий, следует отметить, что административный контроль киевских князей над лесостепными районами Оскольско-Донецкого и Донецко-Самарского междуречий носил достаточно условный характер вследствие расположения на этих землях летних кочевий татар. По оценке М.Г. Сафаргалиева, во второй половине XV в. территория Большой Орды на землях Днепровского левобережья доходила до бассейнов р. Мерли, Оскол и Северский Донец, включая земли в бассейнах р. Самары и Овечьей Воды[821]. В целом данный тезис исследователя подтверждается информацией, содержащейся в актах московско-крымской дипломатической переписки 90-х гг. XV в., согласно которой степные и лесостепные районы левобережного Поднепровья в конце XV в. входили в состав владений наследников правителя Большой Орды. Северная часть кочевий Ахматовичей в 1580—1590-х гг. располагалась на р. Мерли «близко Колман, на Осколе, да на Донце», а также «по Самаре, и на Овечьей Воде»[822]. По всей вероятности, указанные районы использовались большеордынскими кочевниками в качестве летовок и в более ранний период. Таким образом, область «Семеновых людей» представляла из себя типичную для литовско-ордынского пограничья территорию, находившуюся в совместном хозяйственном использовании как кочевым, так и оседлым населением.

В этой связи возникает вопрос об обстоятельствах и причинах требований Менгли-Гирея к Казимиру IV Ягеллону в посольских грамотах 1480 и 1484 гг. о возврате вышеуказанных земель. Формальным предлогом для выдвижения территориальных претензий к властям ВКЛ правителя Крымского улуса могла послужить гибель хана Ахмата в результате набега тюменского (шибанидского) хана Ибака в 1481 г., вызвавшая дезорганизацию Большой Орды и временное принятие наследниками Ахмата (Муртазой и Саид-Махмудом) покровительства крымских Гиреев[823], что позволило последним выдвинуть претензии на владение пограничными с Литвой землями Днепровского левобережья.