Нанкинская резня

Помимо красоты, ума и образования успеху Айрис во многом способствовали два других фактора. Она никогда не стеснялась просить у кого-либо, сколь бы знаменит тот ни был, помощи или совета и постоянно старалась совершенствоваться. Например, в 1991 году Айрис сильно нервничала из-за того, что ей придется произнести короткий тост перед двумя сотнями людей на нашем свадебном торжестве. Однако она осознанно работала над своим ораторским искусством, и к тому времени, когда в 1997 году было опубликовано «Изнасилование Нанкина», она сумела удерживать внимание тысячи человек в течение часа с лишним, рассказывая о своих книгах.

В первые десять лет нашей совместной жизни для меня было истинным удовольствием наблюдать, как Айрис превращается из порой робкой и замкнутой личности в «Супер-Айрис», знаменитого автора и серьезного историка, способного писать бестселлеры, покорять публику своими выступлениями и выигрывать дебаты на национальном телевидении. И куда печальнее было видеть, как «Супер-Айрис» быстро сдается под натиском душевной болезни летом 2004 года.

* * *

До сих пор остается ряд мифов и недопониманий относительно жизни и карьеры Айрис Чан. Даже у меня все еще есть несколько вопросов. Могу, однако, привести сведения, которые, полагаю, внесут ясность для читателей этой книги. Первое недопонимание касается того, имел ли место момент «Эврика!». В конце 1994 года Айрис побывала на конференции в Купертино, штат Калифорния, где увидела фотографии Нанкинской резни. Есть распространенный миф, будто Айрис, увидев фото, именно тогда решила написать книгу о тех зверствах. Выглядит достаточно красиво, но полностью противоречит тому, как работала Айрис. Она методично вела список возникавших у нее идей книг, который к 2004 году вырос до 400 потенциальных проектов. Айрис слышала рассказы о Нанкинской резне в детстве от своих родителей. Вскоре после того, как мы начали встречаться в октябре 1988 года, она говорила мне о своем желании написать книгу о Нанкинской резне. Едва закончив окончательный черновик своей первой книги «Нить шелкопряда», она решила, что атака японцев на Нанкин – самая многообещающая тема для ее второй книги, и тут же взялась за работу. Месяц спустя, осенью 1994 года, она побывала на конференции в Купертино, где встретилась с группой активистов, спонсировавших мероприятие. Она видела множество фотографий жертв и познакомилась со многими людьми, готовыми помочь ей в исследовательской работе. Однако каким-то образом возникла идея, будто бы на написание книги ее вдохновили увиденные на конференции фотографии, и миф этот продолжал разрастаться. Айрис никогда не принимала подобных импульсивных решений. Написание «Изнасилования Нанкина» она планировала несколько лет и уже работала над книгой к тому моменту, когда посетила конференцию.

Другой миф заключается в том, что тематика «Изнасилования Нанкина» и Батаанского марша смерти способствовала ее душевному надлому и смерти. Айрис закончила «Изнасилование Нанкина» в начале 1997 года, но реальные признаки душевной болезни проявились у нее лишь в 2004-м. Работая над «Изнасилованием Нанкина» и материалами о Батаанском марше смерти, она ознакомилась с гигантским объемом информации. Она практически ежедневно сообщала мне о своих успехах, а также обсуждала материалы со своими родителями и несколькими близкими друзьями. По моему впечатлению, изучение фотографий и чтение материалов не только не вгоняло ее в депрессию, но и придавало ей энергию, способствуя как можно лучшему изложению истории событий. Она сожалела, что жители Нанкина, столь сильно пострадавшие в 1937–1938 годах, все еще живут в серьезной бедности 60 лет спустя. Она близко сошлась со многими ветеранами Батаанского марша смерти, пострадавшими от рук японцев в 1942–1945 годах. Многие из этих ветеранов Батаана были такими же мальчишками из городков Среднего Запада, как и я или многие из друзей ее детства. Большинству из них к тому времени было уже за 80, и к 2004 году многие умерли или были неизлечимо больны. За все время я видел единственный раз, как Айрис плакала в связи с работой, когда узнала о смерти одного из ветеранов Батаана, с которым подружилась.

Еще одно заблуждение – будто ее душевной болезни поспособствовала двойная нагрузка в виде работы и материнства. В течение двух лет с рождения нашего сына до ее нервного срыва о ребенке заботилась постоянная няня, которая также занималась всей готовкой, уборкой, стиркой и покупками. Немало времени на заботу о Кристофере тратил я сам, к тому же нам помогали родители, как мои, так и мать Айрис. Трудно представить, что кто-то мог быть в большей степени избавлен от проблем ухода за ребенком и работы по дому, чем Айрис.