Наш общий друг. Часть 2

Твемло откликается: «Что прикажете? Извините»… все еще съ нкоторымъ сомнніемъ, потому что она не глядитъ на него.

— У васъ душа джентльмена, и я знаю, что могу положиться на васъ. Доставьте мн случай сказать вамъ нсколько словъ, когда мы перейдемъ наверхъ.

— Извольте. Почту за честь.

— Не подавайте вида, что вы меня слушаете, и не считайте страннымъ, что выраженіе моего лица не соотвтствуетъ моимъ теперешнимъ словамъ: за мною могутъ наблюдать.

Глубоко пораженный Твемло растерянно подноситъ руку ко лбу и въ изнеможеніи опрокидывается на спинку своего стула. Мистрисъ Ламль встаетъ. За ней встаютъ вс остальные. Дамы отправляются наверхъ. Вскор и джентльмены лниво пробираются туда же одинъ за другимъ. Фледжби посвящаетъ этотъ промежутокъ времени изученію бакенбардъ Бутса, Бруэра и Ламля, соображая, какого покроя бакенбарды предпочелъ бы онъ вырастить на своихъ щекахъ, если он не окажутся почвой, безнадежно безплодной.

Въ гостиной, какъ водится, составляются группы. Ляйтвудъ, Бутсъ и Бруэръ вьются вокругъ леди Типпинсъ, какъ моль вокругъ оплывшей, желтой восковой свчи. Прочіе гости ухаживаютъ за Венирингомъ, членомъ парламента, и за мистрисъ Венирингъ. Мистеръ Ламль, скрестивъ по-мефистофелевски руки, стоитъ въ уголк съ Джорджіаной и съ Фледжби. Мистрисъ Ламль сидитъ на соф передъ столикомъ. Она подзываетъ Твемло и обращаетъ его вниманіе на лежащій передъ нею раскрытый альбомъ.

Твемло садится на табуретку подл нея, и она показываетъ ему чей-то портретъ.

— Вы въ прав удивляться, — говоритъ она тихо, — но, прошу васъ, не давайте замтить, что вы удивлены.

Въ конецъ разстроенный Твемло, въ своихъ стараніяхъ скрыть удивленіе, выдаетъ себя еще больше.

— Вы никогда не видали этого вашего родственника — я говорю о Фледжби — до ныншняго дня?

— Никогда.

— Теперь вы видли, что это такое. Вы не гордитесь имъ?

— Сказать по правд — нтъ.

— Если бъ вы побольше знали о немъ, вы были бы еще мене расположены гордиться этимъ родствомъ… А вотъ еще портретъ. Какъ онъ вамъ нравится?

Твемло еле-еле находитъ въ себ достаточно присутствія духа, чтобы отвтить вслухъ:

— Очень похожъ. Похожъ замчательно!

— Вы, можетъ быть, замтили, кого онъ удостаиваетъ особеннымъ вниманіемъ? Вы видите, гд онъ сейчасъ и чмъ онъ занятъ?

— Да. Но мистеръ Ламль…

Она бросаетъ на него взглядъ, значенія котораго онъ не понимаетъ, и затмъ показываетъ ему еще какой-то портретъ.

— Очень хорошъ — не правда ли?

— Превосходенъ! — вторитъ Твемло.

— Похожъ до смшного… Мистеръ Твемло, не могу выразить, какая борьба была въ моей душ, прежде чмъ я ршилась завести съ вами этотъ разговоръ. Только при увренности, что вы меня не выдадите, я могу продолжать. Общайте мн, что вы никогда не измните моему доврію, что вы всегда будете его цнить, даже если потеряете уваженіе ко мн. Я вполн удовольствуюсь вашимъ словомъ, все равно, какъ если бы вы поклялись…

— Сударыня, даю вамъ слово джентльмена…

— Благодарю. Я ничего другого и не ждала отъ васъ… Мистеръ Твемло, умоляю васъ, спасите эту двочку!

— Эту двочку?

— Джорджіану. Ее хотятъ погубить. Ее хотятъ обмануть и выдать за этого вашего родственника. Это шулерская продлка, денежная спекуляція. У нея нтъ ни ума, ни характера для борьбы. Ей грозитъ опасность быть проданной въ страшную кабалу на всю жизнь.

— Ужасно! Но какъ я могу это предупредить? — вопрошаетъ бдный, одурвшій до послдней степени маленькій джентльменъ.

— Ахъ, вотъ еще портретъ! Взгляните: по моему нехорошъ.

Ошеломленный тою легкостью перехода, съ какой она откинула назадъ голову, критически оглядывая свой собственный портретъ, Твемло однако смутно постигаетъ значеніе этого маневра и тоже спшитъ откинуть голову, какъ сдлала она, хотя при этомъ онъ видитъ портретъ нисколько не лучше, чмъ если бы тотъ обртался въ Кита.

— Ршительно нехорошъ! — говоритъ мистрисъ Ламль, — натянуто и прикрашено.

— При…

Но несчастный Твемло, въ своемъ подавленномъ состояніи духа, никакъ не можетъ справиться съ этимъ словомъ, и вмсто «прикрашенно» у него выходитъ «приглажено».

— Мистеръ Твемло, ваше предостереженіе подйствуетъ на ея кичливаго, надутаго отца. Вамъ вдь извстно, какъ высоко онъ ставитъ ваше родство. Не теряйте времени: предостерегите его.

— Но отъ кого же?

— Отъ меня.

Къ величайшему своему счастію Твемло въ эту минуту получаетъ пріемъ возбудительнаго: такимъ возбудительнымъ средствомъ оказывается неожиданно раздающійся голосъ мистера Ламля:

— Софронія, мой дружокъ, чьи это портреты разсматриваете вы съ мистеромъ Твемло?

— Портреты знаменитостей, Альфредъ.

— Покажи мой послдній портретъ.

— Сейчасъ.

Она откладываетъ въ сторону альбомъ, беретъ другой, переворачиваетъ нсколько листовъ и подставляетъ портретъ своему собесднику.