Наш общий друг. Часть 3

Хоть и обманутый въ своихъ ожиданіяхъ такимъ ничтожнымъ результатомъ раскопокъ, мистеръ Веггъ былъ такъ занятъ наблюденіемъ за работой, что не особенно ворчалъ. Оно, пожалуй, и все бы ничего, но донималъ мистера Вегга приказчикъ отъ подрядчика, скупившаго мусоръ, и въ конц концовъ извелъ его до того, что отъ него остались кожи да кости. Приставленный присматривать за свозкой, этотъ холуй заявилъ о прав своего хозяина производить работу и днемъ, и ночью, и хоть при свт факеловъ, и когда имъ угодно, и вогналъ бы Сайлеса въ могилу, протянись работа дольше. Самъ онъ, должно быть, не нуждался во сн, ибо являлся съ своей разбитой, перевязанной головой, въ какой-то фантастической шляп и въ плисовыхъ штанахъ въ самые неурочные, самые непоказанные часы, точно злой духъ. Измученный за долгій день работы своею караульною службою подъ снгомъ и дождемъ, Сайлесъ только успетъ взобраться на свою постель и начнетъ засыпать, какъ вдругъ страшнйшій грохотъ у него подъ подушкой и тряска возвщаютъ ему о приближеніи обоза телгь, конвоируемаго этимъ неугомоннымъ дьяволомъ, и опять подымаютъ его на работу. Случалось, что стукъ колесъ будилъ его отъ крпчайшаго сна, а бывало и такъ, что его держали на караул по сорока-восьми часовъ кряду. И чмъ настоятельне упрашивалъ мистера Вегга его мучитель не безпокоиться выходить изъ дому, тмъ подозрительне становился хитрый Веггъ, воображая, что, стало быть, открыты слды чего-нибудь, запрятаннаго въ мусорныя кучи, и что его хотятъ провести. Такимъ образомъ, онъ почти не зналъ сна и велъ такую жизнь, точно побился о закладъ отслужить службу десяти тысячъ сторожевыхъ собакъ въ теченіе десяти тысячъ часовъ. Подъ конецъ онъ до того исхудалъ, что его деревяшка казалась непропорціонально толстой и имла цвтущій видъ въ сравненіи съ его остальнымъ отощавшимъ тломъ.

Какъ бы то ни было, ему служило утшеніемъ то, что теперь вс его непріятности кончились, и онъ уже безотлагательно вступитъ во владніе своею собственностью. Уже недолго осталось ждать той желанной минуты, когда онъ прищемить хвостъ Боффину. До сихъ поръ мистеръ Веггъ, сравнительно, мало безпокоилъ своего мусорнаго пріятеля, ибо дружескому его плану — ходить къ тому почаще обдать, мшали происки безсоннаго приказчика. Онъ даже былъ вынужденъ отрядить мистера Винаса для присмотра за ихъ общимъ другомъ, пока самъ изводился на своей собачьей служб въ Павильон.

Когда мусорныя кучи были, наконецъ, свезены до послдней соринки, мистеръ Веггъ отправился въ музей мистера Винаса. Дло было вечеромъ, и потому онъ засталъ этого джентльмена, какъ и ожидалъ, сидящимъ у огня, но не нашелъ его, какъ ожидалъ, парящимъ своимъ могучимъ умомъ въ чашк чаю. Мистеру Веггу это, видимо, не понравилось.

— Ого, да вы тутъ преуютно расположились у огонька, — сказалъ онъ, останавливаясь на порог и нюхая воздухъ.

— Да, я себя чувствую очень уютно, — отвчалъ Винасъ.

— А вы никогда не употребляете лимона въ вашемъ дл? — спросилъ Веггъ и снова втянулъ въ себя воздухъ.

— Нтъ, мистеръ Веггъ, — сказалъ Винасъ. — А если и употребляю иногда, такъ больше когда стряпаю извозчичій пуншъ.

— А что такое извозчичій пуншъ? — спросилъ Веггъ, приходя въ еще худшее расположеніе духа.

— Рецептъ его разсказать очень трудно, сэръ, — отвчалъ Винасъ, — потому видите ли, что какъ бы аккуратно вы ни отмривали матеріалы, все-таки многое будетъ зависть отъ вашихъ личныхъ дарованій. Въ это дло надо вкладывать чувство. Впрочемъ, фундаментъ всему одинъ.

— Въ голландской бутылк? — угрюмо проворчалъ Веггъ, садясь.

— Хорошо сказано, мистеръ Веггъ, очень хорошо! — подхватилъ Винасъ. — Не желаете ли отвдать?

— Желаю ли? — еще ворчливе переспросилъ Веггъ. — Конечно, желаю! Желаетъ ли выпить человкъ, изъ котораго вымоталъ вс пять чувствъ неотвязный приказчикъ съ прошибленной головой? Странный вопросъ! Желаетъ ли? Какъ тутъ не желать!

— Не поддавайтесь такъ унынію, мистеръ Вепъ. Вы, сверхъ вашего обыкновенія, что-то сильно не въ дух.

— Ну, коли на то пошло, такъ вы, сверхъ вашего обыкновенія, что-то очень ужъ въ дух,- прорычалъ Веггъ. — Вы, пожалуй, и за весельчака теперь сойдете.

Это обстоятельство, повидимому, жестоко оскорбляло мистера Вегга въ его угнетенномъ душевномъ состояніи.

— Да вы и волосы себ остригли! — сказалъ вдругъ Веггъ, замтивъ, что Винасъ, говоря, не встряхнулъ своею запыленной гривой.

— Остригъ, мистеръ Веггъ. Но пусть это не портитъ вашего настроенія.

— И будь я проклятъ, если вы не начинаете толстть! — прибавилъ мистеръ Веггъ съ возрастающимъ неудовольствіемъ. — Что же вы затете посл этого, желалъ бы я знать?

— Какъ вамъ сказать, мистеръ Веггъ? — отвчалъ Винасъ, улыбаясь самой жизнерадостной улыбкой. — Едва ли вы отгадаете, что я затю пост этого.

— Я и не собираюсь отгадывать, — огрызнулся Веггъ. — Я хотлъ только сказать: счастье ваше, что общій нашъ трудъ былъ распредленъ такъ выгодно для васъ. Счастье ваше, что вамъ досталась въ немъ самая легкая доля, — не то, что мн. Вашего сна, небось, не нарушали?

— Ни чуточки не нарушали, сэръ, — сказалъ Винасъ. — Я отъ роду такъ сладко не спалъ, благодарю васъ.